— Где она нашла этот нож?
— А то ты не знаешь? Валялся среди других швейных принадлежностей!
Так. Я глубоко вздохнула. Нет, тут копать можно до скончания века, эти корзиночки валялись повсюду. Выяснять, кто мог подкинуть нож… Или нет?
— А кто уже умер?
— Маркиза де Меруж.
Какое счастье, решила я, что Женевьева не блещет умом. Вот она выкрикивает, как она полагает, мне в лицо обвинения, а на самом деле выдает информацию. Если еще мне быть уверенной, что она что-то знает, а не городит бабкину скамеечную чушь…
— Маркизе было столько лет, что дай господь нам дожить до ее-то годков, — непочтительно отмахнулась я.
Но — только внешне. Главное: не спугнуть.
— Она тоже вся распухла!
— Кто?
— Марселин!
Я так никогда и не узнала, выучили ли слуги и дамы те несколько слов, которые я выкрикнула в сердцах, вылетая из комнатушки. Русский язык мне здесь не требовался, но я его не забыла. А крепкое словцо — именно то, что было самым подходящим в данной ситуации.
Ладно, не одно словцо, а неплохая такая тирада.
— Доктора, быстро! Лучше не одного!
И полицию. Откуда здесь полиция? Хоть маркиза найдите, не съели же его?
Марселин было хуже, чем вчера, и дышала она с присвистом.
— Где этот нож? — с порога спросила я, и она слабой рукой указала на свою шкатулку с шитьем.
Вот я бы сказала, что случайный человек просто так не сунет отравленный нож именно в шкатулочку Марселин. Они были все одинаковые для непосвященного. Значит, человек был отнюдь не случайный.
— Как давно ты порезалась? Покажи.
Марселин выпростала из-под одеяла руку. Порез воспален, но не сильно. И ему уже пара дней.
— Вот как раз после того, как мы сидели и изучали Книгу, — припечатала меня Женевьева. Да, они шили, это так, а потом…
— Найдите его! Где угодно, скорее! Найдите Пьера!
Я запомнила мужчину, который ворвался к нам, как-то смутно. Знала только, что он очередной вельможа, но как придворная дама я имела полное право на него орать. Не то чтобы я была уверена в том, что говорила, но мужик оказался понятливый и моментально исчез.
Его сменили доктора — тот, который уже приходил, и, на мое везение, доктор ле Корбье.
— Ничем не могу помочь, — развела я руками и лишь быстро пересказала доктору ле Корбье то, что смогла выяснить. Нож, время, смерть маркизы де Меруж. Да, по всему выходило, что ей помогли встретиться с покойными супругами. — Доктор, ей можно помочь?
Оба врача покивали как-то неопределенно и выгнали нас.
