Конечно, в театральный меня взяли без собеседования, просто по фамилии, и я даже там отучился пару лет. Кое-как. Можно было продолжать биться, но мне не настолько это нравилось, чтобы мучиться. А когда я ушел, испытал облегчение. Все же я из тех, кто предпочитает оставаться за кадром. Друзья, когда создавали канал, позвали меня, и я решил попробовать.
— У тебя потрясающе получается! А какие ты еще сериалы озвучиваешь? Как называется канал?
— «ФериТэйлФилмс», можешь загуглить. С «Грешника и девы» мы тогда ничего не заработали, кроме опыта.
Какое-то время я даже жалел, что в нем звучит мой голос. До сегодняшнего вечера, — он поиграл бровями.
— А вообще это прибыльное дело?
— Ну, хватает на сигареты, — подмигивает. Ни разу его таким не видела — скромным, смущенным. — Иногда работаем на голом энтузиазме, когда сотни подписчиков просят сериал, а больше никто не берется и спонсора не находится. Ты чего, плачешь, что ли?
— Нет, просто, наконец, все встало на свои места. С нашего знакомства я мучаюсь, где могла услышать твой голос, он мне буквально снился ночами! Но так как «Грешника» я пересматривала в последний раз лет шесть-семь назад, то каждый раз упиралась в глухую стену.
А сейчас, когда ты сказал фразу Велиара с его интонациями, меня осенило!
Мои слова ему льстят, Математик облокотился на подоконник, тянет свое пиво, поглядывая на меня.
— Дрянной сериал… — произносит как бы невзначай.
— Заткнись! — огрызаюсь. Именно огрызаюсь, на что он хохочет.
— Полный отстой, — расплывается в улыбке.
— Он ужасно наивный и пошлый. Работать было — каторгой.
— Значит так, да? — я зажмуриваюсь, затем прищуриваюсь. — Забавляешься? — и после его самодовольного кивка действительно кидаюсь на парня с кулаками, он едва успевает отставить бутылку пива. Озерский смеется, приседает, закрываясь от ударов, а затем, когда ему это надоедает, нагло хватает меня за пояс, крепко обнимает, тащит несколько шагов и заваливает на кровать, придавив сверху:
— Елена, вы меня с ума сводите своей невинностью, — хрипло басит он, и я хохочу от души,
громко, звонко, до слез.
— Дурак ты, Озерский. Не было там такого, и героиню звали Ингрид.
— Бл*дь, — он тоже улыбается, но как-то загадочно.
— Надо будет пересмотреть вместе.
— Не-не-не! Я терпеть не могу слушать свой голос со стороны. Когда перепроверяю работу иногда по несколько раз, аж перекашивает.
— Обязательно посмотрим, — киваю я, глядя в его блестящие глаза. Чувствуя, как его руки обнимают меня.
