Не верю ему, а все равно бью, потому что за слова отвечать надо, даже пустые, даже сказанные бывшим другом.
Сам факт того, что он позволяет такое сказать о Веронике, выбешивает до такой степени, что перестаю себя контролировать. Вспышка перед глазами. Одна мысль о том, что эта тварь когда-то с ней говорила, смешила ее, знает номер ее телефона и адрес работы — срывает резьбу. Я бью изо всех сил. Снова и снова. А потом бьют меня.
И если еще какой-то год назад писатель тренеру был бы не соперником — даже часто посещающий спортзал писатель — сейчас наркоман терпит поражение.
Ярость перекашивает его физиономию, но без толку, потому что кипящий адреналин в крови придает мне бешеной силы. Я бью, потому что защищая свое, я априори сильнее. Очухиваюсь, когда понимаю, что сверху, а перед глазами его окровавленная рожа.
Он пытается хрипеть, что не было ничего. Я припечатываю его затылком об асфальт.
— Было или нет? — ору.
— Не было! Не было! — в ответ. — Клянусь! Чем хочешь клянусь!
— Егор, прекрати, ты его убьешь!
— Сука, чтобы я больше ни разу не слышал, что было, ты понял? — я бью его.
— Ты понял? Чтобы ни мне, ни кому-то еще… Шутки, бл*ть, ради или в качестве отомстить. Ни единого, сука, раза!
— Егор, он понял!
— Ничего с твоей Вероникой у меня не было! — стонет он, захлебываясь. — Я просто пошутил!
— Советую именно так отвечать кому бы то ни было, — а потом добавляю, чтобы раз и навсегда расставить приоритеты (Ксюша рядом, это даже на руку): — Илья, вне зависимости от правды, — он смотрит на меня, я — на него.
Я больше не ору, я говорю спокойно, даже тихо, но он отчетливо слышит: — Убью тебя. Я просто убью тебя, если еще раз ты позволишь себе раскрыть пасть в отношении этой женщины. Ты понял?
Отчаянно кивает в ответ. Пошел пятнами, глаза косые.
Я поднимаюсь, тяжело дышу, оглядываюсь. Перекрыло на эмоции, не ожидал от себя такого. Ух ты. Накопилось, видимо. Черт его знает.
— Егор… — Ксюша подходит ближе, смотрит на меня вытаращенными глазами. Она тоже не видела меня таким. Я при ней не дрался.
Она хочет взять меня за руку с целью успокоить, но я грубо выдергиваю ладонь.
— Не трогай меня! — гашу себя и продолжаю спокойнее: — Никогда. Больше никогда меня не трогай. И лучше не попадайся на глаза, — поднимаю палец выше в предупреждающем жесте.
Тренер перекатывается на живот, поднимает зад и встает на четвереньки, кашляет, силится встать на ноги. Кто-то кричит: «Ментов вызывать?», мы втроем хором: «Нет!»
— Она, по-твоему, лучше? — Ксюша плачет.
