А что я, в общем-то, делаю? До появления Вероники мой вклад в наш брак можно было назвать ничтожным. Не за что, Ксюша. Теперь же игра в счастливую семью стоит тысяч спасибо, несмотря на то, что исходные обстоятельства не изменились.
Так что — да, пожалуйста. Я же обещал прикрывать тебя.
Затем она немного поплакала, признаваясь, что тяжело, устала и физически, и морально. Одиноко ей. И деваться некуда — к родителям не хочет, отец курит прямо на кухне и в туалете, что невыносимо. А маму к себе позвать нельзя, тогда ведь придется объяснять, почему любимый муж не ночует дома.
Ксюша выдыхается, какой-то нерв в боку защемило. Другими словами, роды — явление долгожданное не только для меня, но и для нее тоже.
Пообедали в ресторанчике, расположенном по пути, болтая о том о сем. Я был настолько голоден, что поначалу просто кивал — шутка ли, дело к вечеру, а мой организм лишился даже обещанного завтрака, спасибо Тренеру. Вторник, мать его — перекусить некогда!
А потом, сжав салфетку пальцами, Ксюша вздохнула и, взглянув мне в глаза, серьезно спросила, не надумал ли я возвращаться.
Ее упорное нежелание признать, что между нами все кончено — удручает. Теперь, глядя на ситуацию из другого угла трезвым взглядом, в обход призмы смертельной обиды на природу за неспособность самому дать потомство — я понимаю, что, вероятно, нужно было разводиться сразу. Сейчас бы уже отболело. Сделал бы вид, что мне наплевать. Но тогда казалось, что она в настолько нестабильном состоянии, что прижми девушку к стенке — или потеряла бы ребенка, или сама бы от него избавилась, лишь бы не оказаться виновной.
Сейчас Ксюша другая. Заметно, что она обожает своего малыша. Вероника права, ради ребенка женщина готова на удивительные вещи. Будем считать, что ей помогли эти месяцы передышки и подготовки.
Освещение в ресторанчике довольно невнятное, к тому же мы сидим практически в углу, где нет окон, а ближайшее загораживают тяжелые шторы, поэтому Ксюша, убедившись, что никто из персонала на нас не смотрит, быстро опускает лямку платья и быстро показывает свою полную грудь, по которой сегодня утром поползли белые растяжки, отчего Маленькая Санни рыдала час в одиночестве.
Вздыхаю. Что на это сказать? Я давно не в том возрасте, когда отталкивают мелкие дефекты женского тела. Хотя, если подумать, захотев женщину, я бы вряд ли остановился из-за подобной фигни в любом возрасте.
