А какой овечкой прикидывалась эта мадемуазель Вероник! Я еще жалела ее и пыталась ей помочь! Полагала, что она глубоко несчастна во дворце и в столице.
Я подошла к дверям ее комнаты и замерла на мгновение. А потом негромко постучала и сразу же распахнула дверь.
— Мадемуазель Вероник, надеюсь, вы еще не спите?
Да, именно так — я сделаю вид, что зашла к ней по какому-нибудь делу. Например, за книгой, которую она мне читала пару дней назад. Она как раз остановилась тогда на самом интересном месте.
Они сидели за сервированным для вечернего чая столом.
Сидели на расстоянии друг от друга и были полностью одеты.
Вероник смотрела на меня с ужасом, а вот прочитать что-либо во взгляде его высочества было трудно.
— Ваша светлость! — фрейлина вскочила, едва не опрокинув столик. Лицо ее было красным как мак.
Я знала, кого увижу в ее комнате, и всё равно растерялась. Мы так и смотрели с принцем друг на друга, не произнося ни слова.
— Простите, ваша светлость, я…, — на глазах мадемуазель де Камбер появились слёзы.
— Не нужно, Вероник, — наконец, заговорил и принц, — я сам объясню всё ее светлости.
Быть может, он ждал, что я ретируюсь и сделаю вид, что ничего не произошло? Быть может, во дворце было принято закрывать глаза на такие шалости? Ну, что же, ему не повезло — де Лакруа к таким вещам относились серьезно.
— Прошу вас, Маргарита, присядьте, — его высочество, как ни странно, был почти спокоен. — Я даже рад, что вы пришли.
Ага, как же, рад он! Я даже не сразу поняла, что он впервые назвал меня просто по имени.
Но я всё-таки села в предложенное кресло. Так и быть, я выслушаю его.
— Я понимаю, что вы должны были подумать, застав меня здесь. Но, уверяю вас, всё совсем не так.
Он сделал паузу, но я не помогла ему. Я перевела взгляд на плачущую фрейлину. Нет, теперь мне было ее не жаль.
— Я объясню вам всё, ваша светлость, но простите, прежде я хочу попросить вас дать слово, что всё сказанное здесь, останется между нами.
Он что, издевается? Да как он смеет просить меня об этом?
Я только холодно усмехнулась в ответ.
— Ну, что же, — вздохнул он, — я буду надеяться на вашу доброту. Об этой тайне во дворце знают только три человека — я, мадемуазель де Камбер и мой отец.
Еще и его величество? Не думала, что король интересуется интрижками своего отпрыска.
И вдруг его высочество сказал то, от чего голова пошла кругом.
— Вероник — моя сестра!
Я даже сначала подумала, что ослышалась. Какая сестра? У их величеств только один ребенок, и все об этом знают.
