И когда лошади зацокали копытами по мостовой, я раздвинула шторки на окне и посмотрела на то крыло дворца, где находились апартаменты его высочества. Прости, Лэнс, но мы не можем быть вместе.
Слёзы катились по щекам. Сначала я плакала почти беззвучно, а потом не выдержала и разрыдалась в голос. Я всё яснее и яснее понимала, что вот сейчас собственными руками разбила свое счастье. Наше с Лэнсом счастье.
Но пути назад уже не было.
Глава пятьдесят девятая, в которой Лэнс признает поражение
Я сразу понял, что она ушла, — еще до того, как открыл глаза.
Несмотря на яркий солнечный свет, в комнате было холодно и неуютно.
Каким же глупцом я был, когда надеялся, что эта ночь всё изменит. Я чувствовал столько всего одновременно, что не мог сказать, какое из этих чувств сильнее всего — боль, обида, злость.
Я вызвал личного камердинера, и тот сообщил мне, что ее высочество ранним утром потребовала карету и отбыла в дом своего отца, герцога де Лакруа. Я спокойно кивнул, сделав вид, что мне и самому это было известно.
Жан помог мне одеться, а спустя минуту доложили о приходе церемониймейстера. Лицо Шарля дергалось от волнения — было нетрудно догадаться, что ему уже известно об отъезде Маргариты. Хотя начал он нашу беседу с многословных поздравлений и пожеланий. И только потом перешел к делу, которое привело его ко мне.
— Ваше высочество, простите за беспокойство, но, как я слышал, ее высочество сегодня утром покинула дворец. А в три часа пополудни состоится обращение его величества к народу, на котором подданным должна быть представлена ваша супруга…
— Ее высочество помнит об этом и непременно будет присутствовать, — я вложил в голос всю ту уверенность, которую смог в себе собрать.
Я наклонил голову, давая понять, что аудиенция окончена, и Шарль удалился.
Я знал, что Марго не вернется ко мне, но, быть может, она вернется, чтобы выполнить до конца взятые на себя обязательства, и доиграет роль моей жены до нашего развода? Думать о расторжении брака было больно, но я умел признавать поражения — тогда, когда надежды на победу не было никакой.
Если она любит другого — ну, что же, так тому и быть."
"Я открыл оставленный на туалетном столике конверт. Там было именно то, что я ожидал увидеть.
Я не был знаком с Антуаном д'Эрве и не имел ни малейшего желания знакомиться, но я не сомневался, что он должен быть хорошим человеком — плохого Маргарита ни за что не смогла бы полюбить.
