И только когда принц упал, а мадемуазель де Камбер, разглядев-таки зверя, обреченно прошептала: «О, нет! Это медведь!», я пришла в себя."
"Конечно, это был медведь! Не сказочное чудовище, порожденное фантазией колдуна, а обычный медведь, пусть и гигантских размеров. И как я раньше этого не поняла?
Я сдернула с руки серебряный браслет и пошла вперед.
— Нет, ваша светлость, нет! — кричала мне вслед Вероник.
Но я едва слышала ее. Я видела только лежащего на каменном полу и истекающего кровью принца и нависавшего над ним зверя.
Я разговаривала с ним мысленно — не с принцем, со зверем. И чувствовала — он понимает меня, хоть и пытается сопротивляться. Я боялась, что им управляют не только инстинкты, но и воля другого, более разумного существа. Но нет — он поддавался влиянию на удивление легко.
Он опустил занесенную для очередного удара лапу, недовольно заворчал, но попятился назад. Я сделала еще один шаг. Медведь еще немного отступил. В темноте мне были не видны его глаза, но я ощущала на себе его взгляд — уже не враждебный, а любопытный.
Он словно пытался понять, кто потревожил его в том месте, куда редко ступала нога человека. Наконец, он вздохнул и отошел в самый конец коридора.
Вероник подбежала к его высочеству. Я с замиранием сердца ждала ее слов.
— Он жив! Ваша светлость, он жив!
Я тоже наклонилась к нему. Видимой была только та самая рана на плече, которая кровоточила, но опасения за жизнь принца не внушала.
— Может быть, он ударился головой о стену? — предположила я.
— Нужен доктор. Мы вдвоем не сможем вынести его отсюда.
Вероник покосилась в сторону уже спокойно лежавшего на полу медведя.
— Боюсь, ваша светлость, если мы сделаем хоть шаг в сторону выхода, он снова кинется на нас.
Она дрожала.
— Не беспокойтесь, Вероник, он уже не опасен, — я попыталась улыбнуться. — Вы можете идти за помощью.
Я действительно не ощущала от зверя угрозы. Более того, я не чувствовала поблизости никого другого.
И это было странно. Колдун уже должен был почувствовать, что его питомец нашел кого-то в этих подвалах, что он сражался, а теперь признал поражение.
А если он почувствовал, то почему не появился здесь сам?
Его высочество пошевелился и застонал.
— Он приходит в себя, ваша светлость! — Вероник снова плакала — теперь уже не от страха, а от облегчения.
А я уже пыталась отыскать на полу свой браслет. Я не готова была показать принцу свою магию. Не здесь и не сейчас. Немного позже. Когда мы будем только вдвоем.
