Бьет по больному. Козел! А Вика… Черт возьми, как же я устала.
– Что тебе надо, Никит? Зачем ты приехал?
Он садится ближе. Превращаюсь в камень, потому что не знаю, чего еще ожидать от этого ненормального и от себя тоже. Но происходит то, что я даже во сне не могла увидеть. Мое подсознание не настолько больное. Никита обнимает меня. Скользит рукой под грудью и притягивает к себе. Упирается спиной в стену, вторую руку кладет мне на живот.
Я ему что? Подушка-обнимашка?
– Я волновался за тебя, Ань, и… Просто хотел увидеть.
В груди разносится взрыв. Кажется, это сердце проглотило бомбу. Оно не выдержало и самоликвидировалось по-быстрому.
Вранье! Все это неправда! Внутренний голос орет до хрипоты, чтобы я не верила, чтобы вышвырнула вон, но… Эти нежные объятия крепче любой хватки.
– Я тебя не понимаю. Просто не могу… Что тебе нужно, Никит? Почка? Печень? Нафига тебе со мной дружить?!
– У всех должны быть друзья, малышка. Не знаю, что еще ты хочешь услышать. Меня просто тянет к тебе. Ты мне интересна.
Разве это так странно?"
"– Тянет? Да мы отталкиваемся покруче двух баскетбольных мячей, летящих друг на друга со скоростью света.
– Ты меня отталкиваешь.
– А ты меня пугаешь, – парирую я, в надежде, что это сработает, как в прошлый раз.
– И чем же? – его губы подбираются к уху, а руки крепче прижимают к груди.
Этим! Вот этим самым! Тем, что я теряю себя рядом с ним! Теряю контроль.
Задерживаю дыхание, не собираясь ему отвечать.
– Ты не меня боишься. Ты жить боишься, Ань.
Тебя кто-то обидел, да? Кто-то предал? Нужно перешагивать через такие моменты, они случаются с каждым. Зачем замыкаться в себе? Зачем лишать себя всех возможностей?
– Мне нормально и так.
– И не хочется ощутить немного свободы? Немного веселья? Аня, я не подбиваю тебя на какую-то хрень. Типа, давай нажремся и на бровях пойдем грабить банки. Просто расслабься. Все не так плохо, как ты думаешь.
– У тебя и так веселая жизнь. Зачем тебе возиться со мной?
– Веселая жизнь? Полная шутов, дебилов, псов и блядей? Вот это жизнь! Ты о такой даже не мечтаешь!
– Вот именно! Чего тебе в ней не хватает? Психованой малолетней девственницы?
– Тебя, – отвечает Никита без заминки.
– Просто тебя.
Это край. Больше не могу. Аргументы закончились, и нет сил выдумывать новые.
Никита смачно зевает, упираясь лбом в мой затылок. Сколько он не спал? Так же, как и я, наверное. А он еще и работал.
– Устал?
– Ага…
Бедненький. Пожалеть его? Сейчас пожалею.
