– С сахаром или без?
Белка разворачивается и, поскрипывая когтями по паркету, вразвалочку топает ко мне. А я замираю.
– С сахаром? – приподнимаю сахарницу.
Остановившись передо мной, белка медлит несколько мгновений и кивает.
Какое же это существо большое. В лапищах оно бережно держит куколок.
Ставлю чашки на столик, присаживаюсь в кресло и берусь за ложечку. Опускаю один кубик сахара в кофе и поворачиваюсь к нависающему надо мной созданию:
– Ещё добавить?
Дёрнув усами, причмокнув, белка мотает головой. Кисточки на ушах смешно подрагивают.
Кивнув, размешиваю сахар. Марк Аврелий мохнатой молнией взбирается по подолу и рукаву мне на плечо. Заглядывает в чашку и фыркает, выражая своё отношение к божественному напитку.
Отряхнув ложечку, протягиваю белке блюдце с его порцией кофе.
Белка смотрит на игрушки в своих руках. Вздыхает и кладёт их на второе кресло возле журнального столика.
Задев когтем блюдечко, подхватывает чашку и подносит к губам. Обнажает хищные зубы в улыбке. Запрокидывает голову и, распахнув пасть, вливает напиток в горло.
Я беру свою чашечку…
– Добавки хочешь?
Захлопнув пасть, белка склоняет морду. Смотрит на мою чашку… и мотает головой. Протягивает мне пустую чашку, после чего забирает игрушки и топает обратно к игрушечному замку.
– Ты ведь не из этого мира? – спрашиваю я, хотя это вроде доказано, но просто для установления контакта, для начала разговора.
Прижав куколок друг к другу, белка вздыхает и отрицательно мотает головой.
– Ты здесь… по своей воле?
Ещё более тяжко вздыхает белка и опять мотает головой.
– А домой вернуться можешь?
Мгновение помедлив, белка разводит лапы, плюхается на пол и шмыгает носом. На её глаза наворачиваются слёзы.
Я так понимаю, это значит – не может вернуться домой.
– Ах ты бедненький, – отставив чашки на столик, подхожу к белке.
Он большой… и пахнет белкой. И Марк Аврелий на него не шипит и шкурку не топорщит, наоборот, тянется к большому зверю лапкой. Я же поглаживаю белку по вздрагивающему плечу. Слёзы стекают по огромной морде, и тогда я подаюсь вперёд, обнимаю мохнатого непонятного зверя.
Он, утробно и жалобно взревев, обнимает меня и утыкается мордой в плечо.
– Ы-ы, – подвывает он и удивительно тоненько всхлипывает.
Гладя его по прижатым ушам, уверяю:"
"– Ничего, всё как-нибудь наладится. Мы Санаду попросим, может, он что-нибудь придумает. Или Лавия, он вроде как научными изысканиями занимается. Или при следующем схождении попытаемся тебя обратно вернуть.
