Не переживай… Может, тебе тоже на учёбу ходить, чтобы не так скучно и одиноко было?
Не знаю, понимает ли белка мои слова, но плач становится совсем тоненьким, каким-то детским.
***
Собраться с духом.
Потоптаться вокруг оранжереи, вдали от её тёплого света.
Решить, что надо ещё немного собраться с духом и подобрать более правильные слова.
Санаду повторяет этот цикл не первый раз.
Впрочем, может, Вааразариз недовольство выплеснет на проявление нерешительности – уже будет польза от этих топтаний. Потому что слова для начала разговора и его продолжения у Санаду как-то не находятся, и созерцание ночной холодной пустоши красноречию не способствует.
Находившись вокруг да около, Санаду направляется к стеклянной двери с кованым узором. Небрежно стучит костяшками пальцев по тёплой прозрачной поверхности.
С той стороны, из кресла, за ним наблюдает Вааразариз, покачивает кубком.
Санаду стучит.
Вааразариз наблюдает за ним с хитрым прищуром.
Принимая правила игры, Санаду стучит, меняя выражение лица с мученического недовольства на лёгкое раздражение и завершая всё хмурым мимическим выражением претензии.
В этот момент Санаду за молодой внешностью Вааразариза и его небрежными соломенными лохмами отчётливо видит сварливого старика.
Дёрнув уголком губ, Вааразариз кивком разрешает войти. Санаду открывает незапертую дверь в это царство тепла, света и цветов.
Склоняет голову в намёке на почтительный поклон.
А затем, ещё прежде, чем Вааразариз успевает что-то сказать, прямо с порога выдаёт:
– Можно ли нивелировать воздействие кровной связи после третьей стадии объединения?
Как на Земле говорят – с места в карьер.
– Значит, всё же вы продолжили объединение, – Вааразариз заглядывает в кубок.
– Да, – признаёт Санаду и закрывает за собой дверь.
– Смело. И глупо.
Санаду оглядывается в поисках ещё одного кресла. Вааразариз сварливо интересуется:
– Неужели тебя не насторожил тот факт, что те, кто знает о возможности кровной связи, не делает для себя этого подобия драконьих избранных?
Кресло припрятано в стороне за кустом роз, и Санаду отправляется туда, беззвучно ступая по каменным плитам.
Может притянуть кресло телекинезом, но предпочитает пройтись.
– Это глупое ограничение свободы и выбора, когда впереди – целая вечность, – продолжает сетовать Вааразариз. – Ты сам добровольно надел на себя кандалы.
Спинку кресла Санаду берёт с превеликой осторожностью – боится непроизвольно сломать в порыве эмоций.
