– Да неужели? – Санаду стягивает с себя жилетку и бросает поверх сюртука. – А я вот вижу не что иное, как смех.
– Но не над вами.
– Над чем же?
– Над ситуацией, – помахивает рукой Клео. – Не обращайте внимания.
– Знаете, это довольно трудно, – Санаду стягивает с себя туфли. – Разувайтесь.
– Конечно-конечно, – всё ещё хихикая, Клео сбрасывает туфельки.
А Санаду видит обтянутые чулками стопы и на миг замирает, представив, как эти чулки выглядят под подолом, как приятно скользнуть по ним пальцами и ощутить переход на обнажённую кожу.
Возбуждающе приятно.
Выдохнув, он ногой подталкивает одну из подушек ближе к креслу и усаживается на неё спиной к нему, опирается лопатками на подлокотник.
– Садитесь спиной ко мне, – приглашает он, подтягивая вторую подушку в пространство между своих ног и мысленно благословляя узкий крой брюк. Крой неудобный, но очень хорошо всё сдерживающий.
Подойдя, Клео разворачивается так резко, что подол задевает колено Санаду, а рыжие кудряшки эффектно взвиваются.
Санаду смотрит на неё снизу вверх и уже тянется к ногам – коснуться лодыжек, скользнуть ладонями выше, добраться до кромки чулок.
Но Клео скрещивает ноги и резко опускается на подушку. Подол надувается вокруг неё, волнами оседает на коленях Санаду. Клео откидывается спиной на его грудь.
– Я ведь правильно всё делаю? – тихо спрашивает она.
Санаду словно парализован. Тепло её тела, эта близость… запах её кожи и волос, щекотное прикосновение кудряшек к его подбородку. И обнажённая шея, плечо так близко – стоит лишь чуть наклониться, и можно прикоснуться к ним губами, скользнуть за розовое ушко…
Наклонившись, Санаду выдыхает на шею – та покрывается мурашками.
Всего пара сантиметров – и можно ощутить губами тепло кожи.
Но каким будет ответ?
И даже если Клео не оттолкнёт, насколько искренним будет согласие?
Совершенно невыносимое состояние для Санаду: делать что-то и не знать эмоциональной реакции на это. Он слишком менталист.
Запрокидывая голову на подлокотник кресла, Санаду запоздало отмечает удушающе частое биение собственного сердца.
Ему жарко. И тесно. И Клео практически в его объятиях, но от неё не исходит никаких эмоций, её реакция и состояние непонятны. Санаду так не может.
– Вам надо расслабиться, – борясь с хрипотцой голоса, поясняет он. – Почувствовать себя в полной безопасности.
Он обнимает Клео и притягивает с кресла плед, укутывает её, натягивает мягкое полотно на выглядывающие из-под подола пальцы ног.
