Прогнул под себя некоторые элементы и смог.
***
Странно лежать в руках Санаду. Нет, даже не это странно… Как-то иронично. Щит, насколько я понимаю, у меня из-за фобии безумия. Фобия – из-за того, что моих родителей отправили на Землю вместо того, чтобы обучать как магов, которыми они являются. А отправили их из-за тех, кто, как и Санаду, не хотят нормально всё объяснить, принять нас здесь. И теперь Санаду борется с последствиями своей же политики.
Но всё равно в его руках мне тепло и уютно.
И вспоминать о том, что привело меня к страхам – спокойнее.
Да, я обижена. Да, мне неприятно. Да, местами это было очень больно. Но сейчас думать об этом проще.
Думать проще, но принять всё равно ещё трудно.
Сколько надо мной смеялись…
Сколько раз предрекали безумие…
Сколько предложений дружбы оборачивалось очередным розыгрышем или издёвкой над девчонкой «из чокнутой семейки»…
Сколько раз меня из-за пустяка вроде непонятного звука или померещившегося в тенях или предметах образа пронизывал ужас – а не сошла ли я с ума, не начались ли у меня галлюцинации.
И вот теперь я лежу в руках настоящего вампира и мага, и это очень похоже на безумие. Но как-то хочется верить, что это правда.
Не знаю, сколько я полулежу так, но желание проверить реальность Санаду становится нестерпимым, и я тыкаю его пальцем под рёбра.
– Ай! – отзывается Санаду.
А я нащупываю его руку и щипаю. Хотя вроде надо щипать себя, но себя как-то жалко.
– И что это значит? – вопрошает Санаду.
Я выбираюсь из-под пледа.
Санаду с улыбкой приглаживает мои взлохмаченные кудри.
– Да просто захотелось вас ущипнуть, – я прикрываю глаза. – Удивительно, как вы поднимаете температуру своего тела.
– Иначе вампирам было бы трудно заводить отношения с людьми.
Я фыркаю и не успеваю ничего сказать: подлетает белый самолётик. Санаду ловко сминает его и, сунув его в карман, приглаживает мои волосы.
– Ложись обратно.
Вновь устроившись на его груди, расслабленно вздыхаю. Но настроиться на прежний размышлятельный лад не получается.
Да и в принципе не люблю я предаваться страданиям и печальным воспоминаниям. Удивительно, что я так долго продержалась в этом режиме.
Зато вспоминаю о просьбе девчонок разузнать о гибели студента-менталиста Нэла. Вряд ли это что-то даст: скорее всего, Санаду подтвердит моё предположение, что он не может повлиять на ситуацию, но для очистки совести надо спросить.
– Санаду, – снова тыкаю пальцем ему под рёбра, но уже не так рьяно.
