Я едва слышно вздыхаю, – день с Санаду был потрясающим, не хочется его подставлять, – но угрызений совести не испытываю: ловля преступников дело благое. А если Санаду через бывшую невесту втянут к Неспящим – всем будет только хуже. Так что, помогая поймать Мару, я спасаю Санаду от неприятностей.
Ухватив самолётик за крыло, я тяну волшебную бумажку к ладони Санаду на моём колене. Самолётик дёргается, пытается улизнуть, но я тыкаю его в бледную руку Санаду, и крылышки расслабляются, раскладываются, показывая записку.
Санаду по-прежнему неподвижен, даже ресницы не дёргаются.
«Санаду, у тебя совсем совести не осталось? Раздраконил Дегона и сбежал, а я теперь разбирайся и с ним, и с мытьём Академии. Давай возвращайся и помогай, иначе верну архивампирам допуск на территорию».
Кошусь на Санаду: безмятежно спит. Перечитываю записку… насколько срочной и важной её считать?
Будить или не будить – вот в чём вопрос!
Но представляю шатания по дороге и явление соректора в Академию в таком интересном состоянии… и, наклонившись, заталкиваю послание в карман его жилета.
Пусть лучше проспится.
Опять прижимаюсь лбом к перилам. Так безмятежное лицо Санаду оказывается в моей тени."
"Мысли текут неторопливо и монотонно, словно вода под мостом: как такого весельчака взяли на ответственную должность соректора? И зачем он согласился? Сколько всё же ему лет? Понимаю, безбашенность не всегда связана с возрастом, некоторые люди и в восемьдесят-девяносто те ещё шутливые живчики, но просто любопытно… и как он стал вампиром? Как дорос до архивампира? А ещё он красивый и, судя по всему, состоятельный, почему он до сих пор один? Из-за чувств к бывшей невесте или просто предпочитает одиночество? Странно, что такой завидный жених гуляет на свободе…
– Кхм…
Вздрогнув, оборачиваюсь к источнику звука: Ника задумчиво нас осматривает.
Приподнимает руку с тёмно-синим флаконом, и он легко перелетает ко мне в ладонь.
– Восстанавливающее зелье, – произносит Ника едва слышно.
– А отрезвляющего захватить не догадалась?
– Не было.
– Ты пей, не бойся, – Ника кивает на согревающийся в моих ладонях флакон. – Всю порцию.
– Хорошо, спасибо, – я дёргаю опломбированную пробку, она тихо хлопает, выпуская резкий апельсиново-мятный аромат.
На вкус зелье гадостно-горькое. Допив, я кривлюсь и трясу головой. Санаду чуть крепче сжимает моё колено.
А Ника с тоской смотрит в сторону Академии и вздыхает. Показательно так.
