Несколько мгновений мы смотрим друг другу в глаза: я в шоке от того, что поймала, Санаду в шоке от того, что его схватили.
И как-то это слишком близко. Опять я чувствую его запах, только в этот раз в нём меньше кофе и больше можжевельника, а в травах звучит горчинка.
Санаду сглатывает, и это помогает мне моргнуть, очнуться.
– Марка Аврелия верни! – цежу я, перехватывая верёвочку от связки баночек с вонючим зельем."
"– Иначе что? – к Санаду возвращается привычная насмешливость, глаза блестят. – Оружие возмездия ты потеряла.
Побить меня не смогла. Ваш следующий ход, Клеопатра!
Подчёркнуто вежливо кивнув, Санаду отступает. Дёргает за собой связку баночек. Но я держу их крепко.
– Оружие возмездия я не потеряла, – улыбаюсь я, стискивая свою добычу.
– Да неужели? – Санаду тянет руку вверх вместе с верёвочкой, вынуждая меня тянуться за связкой баночек и невольно приближаться к нему.
Прижиматься к Санаду я не собираюсь и, прикинув разницу в нашем росте, перехватываю нижнюю баночку: её я смогу удержать, если Санаду поднимет руку до предела.
А Санаду не просто поднимает связку баночек вверх: он наматывает соединяющую их верёвочку на пальцы, пристально наблюдая за тем, как я цепляюсь за последнюю и, вынужденная вытягиваться следом, балансирую на цыпочках.
Дыхание Санаду щекочет мой лоб – я слишком накренилась, почти прижалась к его груди.
– Мой господин, – обращается к Санаду слуга, незаметно добравшийся до ящиков стола.
Санаду разворачивается слишком резко, отводя руку и непроизвольно дёргая всю связку за собой.
Я рефлекторно впиваюсь в свою баночку крепче, и верёвочка, не выдержав моего веса, лопается. Половина банок летит вниз.
Глава 27
Резко наклоняясь вперёд, Санаду подхватывает оторвавшуюся связку с банками и по инерции буквально впечатывается в меня, опрокидывая назад. Успевает выставить для равновесия ногу и обхватить меня за талию, дёргает назад.
Слишком резко – баночка выскальзывает из моих ослабевших пальцев. «Цок-цок-цок» катится она.
Запрокинув голову в кольце руки Санаду, я с замиранием сердца наблюдаю, как баночка откатывается всё дальше, каждое мгновение ожидаю рокового треска и потока вони.
Склонившийся Санаду, щекоча декольте своими длинными прядями, дышит мне в шею. Наверное, тоже за баночкой наблюдает, переживает. Хотя мог бы телекинезом поймать!
Докатившись до стебля-ножки столика, баночка прокручивается вокруг своей оси и застывает. Целая.
Целая!
Прикрыв глаза, выдыхаю.
