Интересно, чем ты его опаивала, что он до сих пор не может прийти в себя? Ведь ты – убожество, низкая, носатая, похожа на гномку. Он просто не мог самостоятельно тебя полюбить. Я гораздо красивее, а он меня ненавидит. Может быть, ты поделишься тем, чем его опоила?
Идиотка! Она путает простую признательность и любовь, а еще почему-то думает, что и то и другое можно завоевать с помощью зелий. Любовь не вызвать приворотными эликсирами, максимум – страсть, но она недолговечна.
Гамаиса требовательно посмотрела на меня.
Возникла мысль дать ей подкрашенную воду и убедить, что это эликсир, который необходимо пить самой. И тогда через две недели Наполеонушка её полюбит. Только не забыть перед этим плюнуть в пузырек или насыпать туда слабительного. Будет ей любовь к отхожему месту!
Но что же ответить?
Глава 10. Ты принесешь клятву
Я прокашлялась, давая себе еще несколько секунд на раздумья.
– И это все? Послушайте, Гамаиса, мало ли что ему могло привидеться? Сон приснился, где…
– Где он влюбился в толстую травницу?! – продолжила эльфийка.
– Да! Вот приснилось ему такое! Я-то тут причем?
– Хорошо! Я давала тебе возможность сознаться самой. Но ты не хочешь… – Гамаиса подошла к своему мужу, который все так же безмолвно стоял у двери, и взяла у него обыкновенный серый шар.
Неужели это артефакт правды? Почему она тогда сразу его не показала?
– Ну что ж. Давай, повтори, что ты сказала…
– Не знаю, что именно снится вашему мужу, – раздраженно повторила я.
Шар позеленел.
Это очень плохо. Присниться ему могло, что угодно. Гамаиса могла солгать о том, что ему что-то приснилось. Однако тут все замять не удастся, кроме молчаливого второго мужа, есть независимый свидетель – Пайриас.
– Просто скажи сейчас, ты не оказывала моему мужу никакой помощи. Скажи, что не лечила его, не зашивала на нем раны, и я от тебя отстану. Ну же?
Мымра.
– Вряд ли сбор крови можно считать помощью, – я всячески тянула время.
– Хватит! – рявкнула Гамаиса.
– Ты помогала Ивэласу? Ну?
– Нет! – ответила я, еще на что-то надеясь.
Шар покраснел.
– Ну вот, видишь! – торжествующе улыбнулась эта гадина.
Перед ней нельзя сдаваться.
– И что? – меня потряхивало от волнения, но я старалась вести себя, как ни в чем не бывало. – Если он не каторжник, значит, помощь ему правомерна. От кого бежал и куда шел, он не говорил. Браслетов на нем не оказалось, о том, что этот дроу женат, я узнала от вас, так же как и его имя.
