Да и черт бы с ней! Сил возвращаться обратно в клуб совсем не осталось.
Слезы ручьем. Бежать, бежать подальше! Поворачиваю в сторону дома, — пешком не очень далеко. С остальным разберусь завтра. Сейчас хочу помыться от его прикосновений. И спрятаться под одеялом от всего мира!
Глаза застилает слезами. Меня тошнит. От него. От самой себя.
Признаюсь, я просто растерялась. От неожиданной встречи. От того, как он по-хозяйски завернул меня в свой пиджак. Когда про платье сказал, — признал ведь. Неужели все же сам выбирал? А когда он вдруг посреди бара опустился передо мной на корточки, и заботливо стянул жутко неудобные босоножки с моих ног, — я совсем дар речи потеряла.
Будто он насквозь меня видит. Еще эти его прикосновения, поцелуи такие… не знаю, другие! Да я об этом раньше только мечтать могла.
Ненавижу. Его ненавижу! Руки его грязные! Губы! И себя за то, что до сих пор люблю этого гада…
Да, меня выдали за него вовсе не против моей воли. Я знала о нем все. Сначала с рассказов бабушки, когда они еще созванивались с тетей Людой и хвастались друг другу «детьми».
А потом мне стало интересно настолько, что я начала искать любую информацию о нем в интернете. Я была одержима.
Ни секунды не раздумывала, когда тетя Люда, будто бы смущаясь, предложила мне стать женой ее сына.
Я была шокирована, что мечты оказывается способны сбываться, — это да! Но не сомневалась.
Ведь это была даже не любовь с первого взгляда. Я влюбилась в него еще задолго до нашей первой встречи.
Вернее, как оказалось, я любила его образ, слепленный в моей голове из рассказов его матери и статей из интернета.
Конечно там ни слова о том, что он мерзавец и бабник!
Слезы настолько застят глаза, что я едва не вскрикиваю от неожиданности, когда вдруг врезаюсь в кого-то:
— Садись в машину, маленькая моя, — ненавижу этот голос. Ненавижу это его обращение.
— Оставь уже меня в покое! — взрываюсь я истерикой. — Просто дай мне уйти, Герман!
— Куда же ты пойдешь босая?
— Плевать! И не твоего это ума дело, ясно?! В твой дом я больше не вернусь НИ-КОГ-ДА!
— Ясно-ясно, — он подхватывает меня на руки.
Пытаюсь вырваться. Царапаюсь, кусаюсь, но он не реагирует. Садится вместе со мной в машину. Сгребает в охапку на своих коленях.
— Отпусти! Отпусти, ублюдок! — молочу его по груди кулаками, чувствуя, что не могу справиться с истерикой. Еще большего унижения я просто не выдержу.
Голова кружится. Слезы не унимаются:
— Хватит! Я не поеду с тобой больше никуда!
Мерзавец гладит меня по спине.
