Он сразу отправился к Веретневу. В квартире обладателя многомиллионного состояния ничего не изменилось, там по-прежнему витал запах табачного дыма, рыбы и выпивки.
– Мне тоже три дня яйца морочили, на полиграф сажали, – сказал Алексей Иванович, разливая «Кремлевскую» по стаканам. – Ну и что? У меня уже памяти нет все по минутам помнить! Мы прикрытие обеспечили? Обеспечили. Какого хрена вам надо? Так и отстали. Он поднял стакан.
– Давай за Володьку!
Пить не хотелось, но Макс выпил до дна.
– Они меня прямо с аэропорта взяли.
– продолжил Веретнев и усмехнулся. – Бриллианты в кармане, ну все, думаю, обыщут – и кранты! А они в карманы лезть и не думали, норовят в голову забраться по старой привычке: не предал ли? Не перебежал ли к врагу? А кого я предам? И как перебегу? Хотел бы – так лет двадцать назад и перебежал!
– Хорошо быть богатым? Веретнев с хрустом жевал редиску.
– А черт его знает...
Он выдвинул скрипучий ящик, порылся в ножах, вилках, открывалках, пивных пробках и вытащил угловато раздувшийся, перевязанный узлом презерватив.
– Вот они, эти кирпичи... Но продать даже самый маленький будет проблемой, я узнавал. У нас в ходу совсем другие размеры, раз в десять меньше наших...
– Это не самая трудная из проблем, – сказал Макс.
– Тоже верно... Я уже каталоги кое-какие присмотрел, журналы, даже обзвонил пару ремонтных фирм. Помнишь нашу гостиницу? Стены там такие, рейками крест-накрест выложены...
– Помню.
– Вот я себе такие стены на кухне сделаю, а пол выложу плиткой «под булыжник», и будет, словно мы сидим и выпиваем где-нибудь во французском кафешнике, на свежем воздухе.
– Так чего проще, Алексей Иванович, – сел на самолет, и ты уже там... Или найми толкового архитектора, купи участок на Минском шоссе, построй себе настоящий фахтверковый коттедж, поставь столики на террасе – а потом пригласишь нас с Машей!
Веретнев помотал головой.
– Нет. Коттедж, Минское шоссе... Канн. Вся эта фигня не по мне. Вот смотри: кто при деньгах, все обязательно намыливаются сорваться с родного места и куда-то уехать.
И уезжают, ну. И получается, что красивая жизнь – она где-то там, где и до этого была не сильно уродливая. А здесь остается только срач один... Нет, Макс, я никуда не поеду. Я здесь красоту буду делать!
Макс с сомнением осмотрелся по сторонам. Он был уверен, что квартире Веретнева не суждено преобразиться.
* * *Утром Макс позвонил Фокину.
– Ты вернулся? – со странной интонацией спросил тот. – А тебя уже поджидают!
– Кто? – удивился Макс.
