– Ты сделал такой вывод, потому что я кайфую, когда ты шлепаешь меня по заднице и душишь во время секса? Вообще-то я ни с кем подобным не занималась… – намеренно провоцирую.
Только прилетает все равно мне.
Ковалёв обхватывает мои ягодицы руками и вжимает в свой стояк. По телу вновь несутся мурашки и дрожь. Если немного поерзать на эрекции Андрея, то я кончу. Но хочу с ним вместе. До громких стонов, кожа к коже. Однако кое-кто другого мнения.
То ли Андрей чувствует, что я на грани, то ли намеренно хочет, чтобы кончила, но он опускает руку и трогает меня через трусики, нажимает на клитор и массирует его до тех пор, пока я не рассыпаюсь на мелкие частички в его руках.
Трясет так, будто я в смертельной лихорадке!
– Такая ты красивая… – Андрей впивается в мои губы.
Не знаю, кто кого сведет с ума, но я точно близка к помутнению рассудка.
– Ну что? Теперь на танцпол? – Он отстраняется от меня.
– Нет. Теперь мне нужно прийти в себя.
– Имей в виду, разнимать женскую драку в мои планы не входит, – предупреждает Андрей.
Я утыкаюсь в шею Ковалёва, пряча от него улыбку, и дышу им. Господи, ну какой он восхитительный. И сам, и его запах."
"Мы спускаемся по лестнице на танцпол. Ноги не слушаются, в голове вата. Я заказываю безалкогольный коктейль и наблюдаю за Андреем.
Пластичный, сексуальный, красивый, раскрепощенный. Даже не удивляюсь, когда рядом с ним оказывается девушка. И не одна, а сразу две! Виснут у Андрея на плече по очереди, что-то шепчут на ухо. Щеки обдает жаром, в грудь вонзается игла ревности, когда представляю их втроем.
Обязательно потом поинтересуюсь, был ли у Ковалёва подобный опыт. Хотя и не знаю, зачем мне эта информация и что я с ней буду делать.
Выжидаю пару минут. На большее меня просто не хватает. Взяв сумочку, иду в толпу. Подхожу к Андрею и обнимаю его. Каждую из девиц меряю ненавидящим взглядом. Полапали моего мужчину, и хватит. Хорошего по чуть-чуть.
– Он со мной, – заявляю двум дылдам. Голос непривычно звенит от злости и раздражения.
Ковалёв кладет руку мне на поясницу, привлекая к себе.
Дергает плечом перед девчонками в извиняющемся жесте, мол, всё так, и уводит меня в сторону. Но я противлюсь. Хочу отточить словесное мастерство по отшиванию длинноногих шпал. Жаль, Андрей не дает это сделать.
– Да угомонись же ты! – произносит громко, слегка встряхивает и накрывает мой рот своим.
Это немного остужает пыл. О клеящихся к Ковалёву девочках я уже не думаю.
– Ты всё испортил, – шепчу, когда Андрей отпускает.
– Я тебя спас.
