Николай вернулся почти сразу, ведя с собой трех девиц в мини, только не белых, а уже совсем разноцветных. Девицы щебетали что-то на румынском и выглядели так, что я пришел к выводу о том, что проблемы с принуждением к занятию проституцией в этом клубе уже не стоят.
– Мирела! – представил он черноглазую блондинку с отросшими корнями волос, одетую в красное платье. – Флорика! – Нам заулыбалась носатая брюнетка в голубом. – Иоланда! – Та оказалась круглолицей скуластой шатенкой в черном, с толстыми, как у негритянки и, кажется, своими, а не надутыми губами, и носом, который так исправили при пластике, что ноздри превратились в щелочки, а кончик смотрел чуть ли не вертикально.
– Тут все красивые!
– Точно, – поддержал его я. – Во всем чувствуется класс.
– Я же говорил! – обрадовался комплименту Николай. – Садитесь! – махнул он дамам, широким жестом указывая на диван. – Эй! – пробегавшая мимо официантка аж подпрыгнула и тут же бросилась к нам.
Через минуту стол был уже заставлен бокалами, среди них возвышалась огромная ваза фруктов, а обладательница усовершенствованного носа Иоланда уже сидела рядом, прижавшись бедром и наваливаясь боком.
Она еще и как-то говорила по-английски, так что попутно пыталась поддерживать светскую беседу. Николай со Славой тут же выступили по коньяку, заставив меня попробовать глоток, после чего я был вынужден признать, что он неплохой, хоть и местный. А я так к коньякам привередлив. Дамы пили что-то ярко-вишневого цвета, тоже местное, как объяснила Иоланда, и тоже заставили попробовать, и на вкус это оказалось совсем вишневым и легким, после чего я отставил пиво и налил и себе из забавной округлой бутылки, похожей на колбу.
– Николай, а ты как тут вдруг в таком авторитете оказался? – не удержавшись, спросил я.
– Из моего города тут главные, а самый главный моей жены троюродный брат. Повезло! Серьезные люди, много денег, большие дела тут делают! Я Славе рассказывал, много зарабатывать можно. Больши-ие дела, уф! Ты отдыхай, давай лучше за то, что мы на свободе и тут как братья встретились! – Он вознес свой коньяк, предлагая чокнуться.
Никто чокаться не отказался, даже я, хоть и понимал, что кругом неправ. Но время и правда детское, а подсчитывать оставшиеся часы сна было лень. И неохота.
Ну а дальше понеслось, как оно и бывает. Я хотя бы на крепкое не сбивался, придерживаясь правила «с чего начал, то и пей», но и эта вишневая штуковина оказалась коварной. Вроде бы как сок, а потом ловишь себя на том, что ты уже просто пьяный.
