Мой экстаз зарождается в голове, от того что ОН смотрит на меня и управляет.
— Хочешь знать, что я вижу? — вопрос риторический, поскольку я не могу ответить, до боли кусая губы и извиваясь на столе. Я намеренно себя мучаю, не доводя дело до конца. — Передо мной красивая, раскованная, шикарная женщина, — начинает он и по моему телу прокатывается волна дрожи. — Она обнажена, ее кожа покрыта капельками пота, упругая грудь вздымается, а острые возбужденные соски манят попробовать их на вкус, — выдыхаю с жалобным стоном, потому что хочу его губы.
— Ее ноги дрожат, а тело периодически непроизвольно выгибается, поскольку она ласкает клитор и истекает влагой на мой стол. Ей очень хочется кончить, потому что возбуждение уже невыносимо, но она ждет моего приказа.
— Даааа! — вырывается у меня, и я опять до боли сжимаю сосок и клитор. Кажется, что мне плохо от перевозбуждения. Голова кружится, и пульс стучит где-то в висках.
А потом я чувствую рывок со стороны Глеба, в меня проникают сразу два его пальца, без предупреждения, грубо, мощно и на всю длину.
Я начинаю бесстыдно стонать на всю комнату и царапать столешницу, когда его пальцы начинают меня откровенно и грубо трахать. В глазах темнеет, мир плывет перед глазами, а тело бьётся в экстазе. Мне кажется, я теряю сознание от мощного взрыва внутри. Что я знала об оргазме раньше? Совершенно ничего.
Прихожу в себя, только когда меня хватают за скулы и целуют, кусая губы. Глеб нависает надо мной, продлевая мою агонию, поглаживая стенки влагалища.
Меня до сих пор трясет, тело не слушается, по венам ещё течет горячая волна наслаждения.
Романов хватает меня за руки, сажает, вынимает мокрые пальцы и водит ими по моим губам. Это грязно, развратно, но так прекрасно, когда он слизывает мое удовольствие с губ. Он выпрямляется, смотря на меня голодными, дьявольскими темными глазами. Я немного прихожу в себя и замечаю, как сильно вздымается его грудь и как напряжены скулы. Глеб нагло триумфально усмехается, берет бутылку шампанского, наливает в мой бокал и подносит его к моим губам.
— Пей из моих рук! — грубо говорит он, когда я хочу взять бокал. И я послушно пью, смотря Романову в глаза. А там — бездна, в которой хочется утонуть и захлебнуться. Кажется, этот мужик может подарить мне как рай, так и ад. Он мой Бог.
Романов намеренно наклоняет бокал и шампанское стекает по моему подбородку на грудь, будоража разгоряченное тело. Он отставляет шампанское, вынимает из кармана презерватив.
