Мне кажется, меня разорвёт на части, и забрызгает кровью все вокруг. Каждое его ласковое прикосновение жжет кожу, оставляя ожоги и шрамы. Чувствую на губах вкус слез и его пальцев. Романов сам того не понимает — но в этом момент я мысленно сползаю к его ногам и оказываюсь внизу, как он и хотел.
— Я думал, ты моя женщина. Слышишь?! — шепчет хриплым голосом. — Мояяя! — тянет это слово, словно режет по сердцу. — Мне казалось, что ты неповторимая, безупречная, совершенная, — каждое его слово, как острая иголка, впивается мне под кожу, и становится трудно дышать.
Губы, по которым он не прекращает водить, немеют и подрагивают. Зачем он это делает! Лучше бы надавал мне пощечин. — А ты обыкновенная шлюха, — усмехается, вдавливая пальцы в губы. — Каких тысячи, валяются под ногами! И я не спал с Оксаной с момента нашего знакомства. Не мог, что-то мешало. А тебе — нет… — опять усмехается, отталкивается от стены и отходит. Поднимает свой разбитый телефон, вынимает сим-карту и прячет в кармане.
— Не трогай Владимира.
Не лишай ребенка отца. Не рушь нашу жизнь! — прошу его и бегу за ним в гостиную.
— Не могу ничего обещать. Уж извини! — зло, сквозь зубы, проговаривает он. Боже, какая я идиотка. Я же подставляю Володю, решая свои проблемы. Романов же действительно закопает его.
— Пожалуйста! — прошу я, цепляюсь за его руку, а он одергивает ее, словно я заразная. Романов идет в прихожую, а я — за ним.
— Может, и не трону, если скажешь, чем он лучше меня! Что тебе может дать эта падаль?
— Все, чего не можешь дать ты!"
"— А какого хрена ты вчера воодушевленно отсасывала у меня, если любишь его и ждешь ребенка? — опять рычит, словно раненый зверь.
— Пожалуйста…, - не могу больше сказать и слова, внутри зарождается истерика. Больно настолько, что хочется кричать. Господи, что я творю?! — Ударь меня! Владимира не трогай! — я в отчаянии пытаюсь спасти Демченко, который ни в чем не виноват. Романов подходит ко мне, его глаза горят яростью и тысячами эмоций. Замахивается…
Я зажмуриваюсь…
Задерживаю дыхание…
Шаги… Громкий хлопок дверью, от которого я всхлипываю, и полная звенящая тишина.
Со мной остается только его неповторимый запах.
Я отпускаю себя и даю волю эмоциям, рыдаю в голос. Закрываюсь на все замки, чувствую, как кружится голова и дрожат губы. Понимаю, что нельзя нервничать, но ничего не могу с собой поделать. Этот мужчина вырвал мне душу. Иду в ванную, умываюсь холодной водой, тянусь за полотенцем и замечаю на корзине с бельем его окровавленную рубашку.
