Сколько эти долбанные стрелки должны отмотать, чтобы меня отпустило?! Глотаю коньяк и маниакально листаю отчеты о слежке за Стефанией. Зачем-то пытаюсь понять, когда это произошло. Он приходил к ней только на обеды. Банально трахнул в туалете? Раком над раковиной? Или вжимая в стену? Хочется запустить бутылкой в часы и остановить время! Но я сдерживаюсь, потому что я дома и могу напугать ребенка. Пролистываю дату слежки до самого последнего дня и останавливаюсь на фото, где Оксана с Димой проходит в ресторан Стефании! Совпадение? Вряд ли!
Не смотрю на время, мне насрать, что сейчас поздно.
Я набираю номер человека и прошу полный ответ об этом дне. Как оказалось, Оксана намеренно приехала в ресторан к Стефании. Разговаривала с ней минут десять и уехала домой. Срываюсь с места и поднимаюсь наверх, допивая по дороге коньяк. Плотно прикрываю дверь в комнату сына и прохожу в нашу спальню. Оксана не спит, читает в кровати какой-то сопливый бульварный роман. Она поднимает на меня невинные глаза, быстро моргает и сглатывает.
— Что-то случилось?
— Да. Я могу понять, почему ты поехала к Стефании. И даже не хочу знать, как ты узнала адрес. У меня, бл*дь, только один вопрос — зачем было таскать с собой Димку? Манипулируешь ребенком?! И как часто ты это делаешь?! — я пьян и мне хочется расставить все точки над i. Мне всегда было плевать, чувствует ли она, что я изменяю. Идеальная жена — тем и идеальна, что не лезет в другую жизнь, которая ее не касается.
— Что?! Не понимаю? — прихожу в ярость, от того что она делает вид, что не понимает.
Лжет, смотря в глаза. А я надвигаюсь на нее, наблюдая, как она отползает от меня.
ГЛАВА 26
Глеб"
"Оксана меня боится. Всегда боялась, несмотря на то, что я никогда не тронул ее и пальцем. Страх — это форма уважения. Она всегда открыта, и все эмоции написаны у нее на лице. И сейчас я вижу, что она лжет. Глупо!
— Давай ты сейчас попытаешься объяснить мне свои поступки без лжи. Так будет лучше для тебя!
— Тогда не смотри на меня так и не пугай! — отчаянно произносит она, вжимаясь в мягкую спинку кровати.
— Как — так?!
— Злыми, нечеловеческими глазами! — всхлипывает Оксана. — В чем я виновата?!
— Я, кажется, задал конкретный вопрос! Какого хрена ты манипулируешь моим сыном?!
— Нашим сыном! — обиженно выкрикивает она, словно я забираю у нее ребенка.
— Оксана, твою мать! Не зли меня. Отвечай на вопросы! — с грохотом ставлю пустую бутылку на тумбу и нависаю над ней.
