Пока Глеб молчит, смотря в окно, начинает звонить его телефон, а я встаю с кровати и быстро натягиваю на себя халат. Он сбрасывает звонок, но телефон звонит снова. Очередная вибрация выводит его из себя. Вздрагиваю, когда Романов швыряет телефон в стену и тот разлетается на осколки, оставляя скол на моей стене. Смотрю на разбитый смартфон и боюсь поднять глаза.
— То есть мы с Демченко трахали тебя почти одновременно? — он хлещет меня едкими словами.
— Да. Ты же имел в это время свою жену. Мне хотелось отомстить, — говорю первое, что приходит в голову, а у самой голос дрожит.
— И как, получила удовлетворение от мести? Ты хоть кончила с этим ублюдком? Мм? — его голос сипнет.
— Какая разница? Главное, что я поняла, что люблю его, — наношу по нам еще один удар. Бью Глеба, а самой хочется загнуться от боли. — Мы всего лишь любовники. У нас был хороший секс, но не более. А с ним я хочу семью.
— Если я его не закопаю и тебя вместе с ним! Хочешь умереть с любимым в один день, в одной могиле? Думаю, это очень романтично, — идет на меня, пока не прижимает к стене.
Не трогает, только заключает в плен, и я чувствую давящую волну агрессии, меня почти сносит от нее.
— Откуда столько ревности? В твоей жизни я только игрушка, развлечение. Поиграл и хватит, — не знаю, откуда во мне берутся силы все это нести, но я играю свою роль до конца. — Знаешь, ты был прав. Есть мужчины для секса, а есть — для семьи, — бью Глеба его же словами. Я чувствую его ненависть, вижу, как меняется его лицо, искажаясь яростью, наливаются кровью глаза, и молю бога, чтобы дал мне силы выдержать и не признаться Глебу, что лгу.
— Заткнись! — рычит и ударяет кулаком возле моей головы, оставляя на моей стене еще одну отметину. Дышит, тяжело со свистом, опаляя мое лицо, и смотрит в глаза, словно ищет там подвох. Мы на минуту зависаем, словно мир останавливается, и я четко ощущаю волну его боли. Настолько остро, что выступают слезы. Я буду жалеть о своем поступке, возможно, всю оставшуюся жизнь.
Проклинать себя и рыдать ночами в подушку. Но я очень хорошо себя знаю — еще больнее мне будет от понимания, что я не единственная женщина в его жизни. Получается, что мы оба с ним законченные эгоисты.
Задерживаю дыхание, когда Романов обманчиво ласково проводит ладонью по моему лицу, гладит щеки, прикасается шершавыми пальцами к губам, и я прикрываю глаза, чувствуя, как слезы скатываются по моим щекам. А Глеб ловит их и размазывает соленые капли по моим губам.
