Встали, подошли к лежащему, как явствовало из погон и кантов, старшему лейтенанту-пехотинцу. Перевернули на спину и, люди бывалые, моментально определили, что он мертв, начал уже коченеть. Ни огнестрельного ранения, ни следов от раны, причиненной холодным оружием. Осмотревшись, пришли к выводу, что никто на него не нападал. Нападавшие непременно забрали бы оружие и документы, но в машине лежали «шмайсер» и пара «лимонок», пистолет остался в кобуре, а в карманах гимнастерки – серебряный немецкий портсигар, фотография какого-то типа и офицерское удостоверение личности – старший лейтенант Ерохин, командир разведвзвода отдельного разведбата нашего полка…
Они там не задержались – а зачем? Положили тело в кузов, туда же определили автомат и гранаты и покатили в Косачи.
«Виллис» оставили на месте – они бы и его взяли, говорил лейтенант, но никто у него, в том числе и он сам, не умел водить машину…
Пока ехали, лейтенант пришел к твердому убеждению, что для очистки совести нужно первым делом отправиться не в комендатуру, а в Смерш.
Командир разведвзвода, к тому же состоящего не в обычном стрелковом подразделении, а при отдельном разведбате, – человек не простой…
Так он и поступил. И закрутилось. Радаев с ходу определил, что «тип» на фотографии – загадочный голый покойник, пристреленный возле палаца. Отправил тело на вскрытие, послал оперативников за «Виллисом», и других, уже с фотографией Ерохина, отправил порасспрашивать там и сям, не видали ли где Ерохина.
Начиная с базара – не было никаких сомнений, что Ерохин, как и собирался, отправился порасспрашивать о покойнике (Федя Седых по телефону это подтвердил и добавил, что старлей, человек опытный, не рыскать бесцельно по улицам намеревался, а первым делом отправиться на базар, где многое о многих знают).
До базара они не добрались – встретили двух знакомых офицеров, прекрасно Ерохина знавших, и те рассказали: около полудня они старшего лейтенанта на базаре и видели, причем не походило, что он покупал что-то – говорил с какой-то бабой, а потом на их глазах ушел с базара, сел в «Виллис» и уехал.
Часа за два с половиной до того, как обнаружили тело.
Радаев признался было, что собирался сначала раздраконить их в пух и прах за то, что вернулись в отдел, а не пошли с офицерами на базар и не отыскали эту самую бабу, от которой, вполне возможно, Ерохин и заполучил некую наводку. Однако быстро остыл – он не любил скоропалительных разносов.
