Задорная девчонка с соседнего двора, в которую все мальчишки тайно влюблены, а она их в упор не видит, бегает уже на взрослую танцплощадку, и вечерами оттуда ее провожает молоденький военный летчик в роскошной довоенной форме: синий китель с галстуком и сверкающими петлицами, пилотка набекрень…
Бывший «роялист» вышел с большим шикарным аккордеоном, определенно заграничным, и они заиграли мелодию, которую до войны знал и стар, и млад – песня «Для меня ты хороша». Вот только с сорок первого на эту мелодию пели другие слова – которые опять-таки знал и стар, и млад.
Ну конечно, а как же иначе? Подбоченясь обеими руками, лихо выкаблучивая стройными ножками, сверкая улыбкой, Ирина Шавельская задорно пела знакомое здесь всем и каждому (кроме горожан, слышавших песню впервые):
Барон фон дер Пшикзабыл про русский штык —а штык бить баронов не отвык.И бравый фон дер Пшикпопал на русский штык,не русский, а немецкий вышел пшик.Вот теперь равнодушных и скучающих не стало.
Мундир без хлястика,разбита свастика,а ну-ка влазьте-кана русский штык!Барон фон дер Пшик,ну где твой прежний шик?Остался от барона только пшик!Вот тут грянуло! Не овация, но посильнее на несколько баллов, чем те аплодисменты, которыми проводили первое отделение.
Офицеры из первого ряда бросили на сцену несколько букетов, а сидевший передо мной майор с узкими серебряными погонами медслужбы, видимо, особенно культурный, даже аплодируя, выкрикнул:
– Бис!
Боюсь, большинство присутствующих его попросту не поняли, призыв остался одиноким, и никакого бисирования не последовало (Ланин иронично покривил губы), музыканты заиграли новую мелодию, которую моментально узнал и я, и все наши, наверняка и кто-то из горожан – песня «В далекий край товарищ улетает» из знаменитого довоенного фильма «Истребители», после освобождения в тридцать девятом сюда завезли немало лучших советских фильмов, и многие местные за два неполных года успели их посмотреть.
Пройдет товарищ все бои и войны,не зная сна, не зная тишины,любимый город может спать спокойнои видеть сны…Резко, громко распахнулась одна из четырех дверей в зал, и властный командирский голос распорядился:
– Минуту внимания!
Замолчала певица, застыв в чуточку нелепой позе, пискнув, замолчала скрипка, умолк шикарный аккордеон.
Тот же голос распорядился:
– Капитан Чугунцов, на выход!
Не теряя время, не раздумывая, вскочил и стал пробираться к выходу.
