Сержант пошел на улицу, а Петруша, взяв один из свободных стульев, устроился в углу с автоматом на коленях. Пока что все было в порядке."
"Мы втроем взялись за дело, бегло с порога осмотрели комнаты (их, кроме горницы, было пять) и быстро убедились, что никого там нет. Не было нужды искать вход в подвал, вот он, в конце коридора – проем без двери, вниз уходят широкие ступеньки с перилами с одной стороны.
Все трое спустились вниз, включив фонарики. Подвал занимал ту же площадь, что и дом: стены и потолок из темного кирпича, слева – пять дверей из потемневшего тесаного дерева: Жебрак-старший обустроился капитально…
Первая комната, небольшая, полна всяких шорных принадлежностей – хомуты, упряжь… Вторая, побольше, набита мешками, одни в мучной пыли (ну да, я помнил, что мельник берет за помол не только деньгами, но и мукой), другие с зерном, явно для птичника.
Еще две – кладовки для съестных припасов: окорока, колбасы, закатанные банки с мясом, грибами и огурцами-помидорами. Изобилие, словно и не было войны и трехлетней оккупации…
Последняя дверь.
Едва я ее распахнул, в нос ударил острый, густой запах птичьего помета. Половина комнаты покрыта слежавшимся слоем белесовато-серого птичьего помета: сразу видно, только там, куда достигали цепи – вернее, цепочки, гораздо тоньше собачьих, с кольцами, идеально подходившими для птичьей шеи. Пять цепочек, на приличном расстоянии друг от друга…
И – ни одной птицы. Цепочки, помет, под потолком два широких окна, незастекленных и незарешеченных, куда способна вылететь не только ворона, но птица покрупнее, вроде той, что на меня налетела на лесной дороге…
Не знаю, сколько времени прошло.
Я стоял и оторопело пялился на цепочки, прекрасно укладывавшиеся в общую картину и решительно противоречившие версии о гипнозе, а еще не способные служить убедительным доказательством…
– Хватит тут торчать!! – воскликнул Радаев каким-то незнакомым голосом. – Пошли!
Я опомнился и вышел первым. Мы поднялись в коридор…
В горнице раздалась коротенькая автоматная очередь, оглушительная в тесном пространстве, что-то шумно упало, зазвенело разбитое стекло, и тут же совсем рядом, на улице, застрочил автомат – длинная очередь казалась бесконечной…
Я ворвался в горницу первым.
С одного взгляда оценил обстановку – рядом с опрокинутым стулом лежал лицом вверх неподвижный Петруша, выглядевший в точности как человек, у которого волк вырвал горло, и уже расползалась кровавая лужа…
Некогда было думать и поддаваться эмоциям.
