Картина – сплошное благолепие, сельская идиллия…
Никто из обитателей так и не показался, хотя кто-то да был дома – у коновязи стояла запряженная в добротную бричку каурая лошадка, глубоко засунув голову в висевшую на шее торбу – судя по хрупанью, там было не сено, а овес.
– Старший лейтенант – на мельницу, – распорядился Радаев, – сержант – в домик. Далее – прежние инструкции…
Петруша и Вася Тычко проворно выскочили из машины, прихватив «шмайсеры» – мы все, кроме Радаева, взяли автоматы (опять-таки по указанию подполковника).
Мы трое успели сделать к крыльцу большого дома лишь два шага – на крыльцо вышел Жебрак, все в той же просторной рубахе и заправленных в добротные сапоги шароварах, но на этот раз без фартука и следов мучной пыли. Как и в прошлый раз, он выглядел невозмутимым и мой взгляд встретил без тени замешательства, словно мы увиделись впервые в жизни.
– Витам[55] панов офицеров, – сказал он спокойно. – С чем пожаловали в наши глухие места?
– Кто еще в доме, кроме вас? – отрывисто спросил Радаев.
– Кому ж там быть? Сын в гости приехал, супружница. Собралась как раз птицу кормить вместе с бабами, как всегда…
– Да уж, птички у вас с примечательные… – сказал я, чувствуя, как губы помимо воли складываются в злую усмешку.
Жебрак и глазом не моргнул:
– Стараемся…
– Соберите в горнице всех, кто есть в доме, – все так же резко приказал Радаев.
– Коли власти приказывают… – пробасил Жебрак и пошел в дом.
Мы трое чуть задержались на крыльце и вошли, когда они втроем заходили в горницу: мельник, пожилая женщина и мужик лет сорока, бородатый, похожий на Жебрака.
Никто не выглядел удивленным – та же спокойная невозмутимость, что у мельника…
Мы остались стоять в коридоре. Вошел Петруша, ведя перед собой бородача пожилых лет – ага, второй подручный, надо думать. Тоже невозмутим, как индеец из приключенческих романов. Петруша легонько подтолкнул его к двери в горницу, не удержался, покрутил головой:
– Ну, машинерия…
– Да какая там машинерия, – сказал Жебрак, они так и стояли между дверью и столом.
– Все как при дедах-прадедах… Какие будут приказы, пан начальник?
– Садитесь к столу, – распорядился Радаев.
Сержант Тычко ввел двух женщин неопределенного возраста, как это часто бывает у крестьянок: выглядят лет на полсотни, но могут оказаться и моложе годами из-за тяжелого труда. Они тоже выглядели невозмутимыми – ну форменное индейское стойбище!
Когда все шестеро расселись, Радаев кивнул сержанту с Петрушей.
