Давно я эту историю не вспоминал, а вот теперь поневоле вспомнил и задумался: не совершить ли от безнадежности поступок, который прежде и в голову бы не пришел?"
"Согласно уставу, каждый военнослужащий имеет право в обход начальства обратиться с рапортом в вышестоящие инстанции, вплоть до Верховного главнокомандующего. Взять и написать рапорт на имя Абакумова: оказался свидетелем странных, необъяснимых событий, требующих вмешательства…
Кого? Чего? «Тех, кто в нашей системе занимается всякой чертовщиной»? Вот тут меня и потащат на спрос: а с чего ты, долбаный котофей, вообще взял, что такой отдел есть? Кто тебе рассказал и кому ты сам успел болтануть? И начнется такое…
Есть еще одно соображение, тоже насквозь практическое.
Спецотдел может быть засекречен настолько, что подчиняется лично Самому, как это обстоит со Смершем – его существование не засекречено, но подчиняется управление Верховному лично. Генерал Абакумов может о нем и не знать: секретность – штука заковыристая.
Мое положение и при таком раскладе будет печальным.
Может ли знать о спецотделе генеральный секретарь госбезопасности товарищ Берия? Может, в силу своего положения: он не только нарком внутренних дел, но и заместитель Председателя Совнаркома, то есть товарища Сталина, член Государственного комитета обороны. Но я служу в наркомате обороны, а не в НКВД, и обращаться к товарищу Берии у меня нет законных оснований. Ну а подать рапорт на имя Верховного, тем более по такому делу, у меня никогда не хватит духу, голова идет кругом при одной мысли об этом, и дыхание в зобу спирает…
Вот и получается, что наилучший выход из столь поганой ситуации – смирнехонько дожидаться возвращения Радаева и держать язык за зубами, благо отчета о поездке на мельницу никто и не требует.
А поскольку заниматься нечем, нужно завтра взяться за Липиньского – не от безделья, а потому что самое время. Погулял на свободе, помучился неизвестностью, к чему тянуть? Не может он быть абсолютно ни к чему не причастен: и Эльзу распрекрасным образом приютил, хотя никакая она ему не родственница, и анонимка отчего-то его пристегивает к Кольвейсу…
Добрый доктор Айболит и золото
Утром оказалось, что моя задача облегчилась…
Не пришлось посылать за Липиньским ни Петрушу, ни кого-то еще.
Зверь сам выбежал на ловца. Едва я пришел утречком в кабинет, позвонил дежурный.
