Все, что Черт говорил о ведьмачестве, не стали включать в протоколы, хотя Биндер сначала и порывался – но Кольвейс ему прямо запретил «разводить мистику, недостойную немецкого офицера». Была выдвинута другая, более казенная версия: Черта завербовала советская разведка. Он этого категорически не признавал и твердил: будь он советским агентом, обязательно постарался бы перейти линию фронта, а не двинул на Запад. В конце концов его расстреляли за дезертирство и измену присяге – ну и в качестве воспитательной меры для остальных, чтобы видели, к чему приводят подобные фокусы и служили верой и правдой.
Согласно немецким уставам, в военное время достаточно трех офицеров, чтобы созвать трибунал и вынести расстрельный приговор. Обер-лейтенант Энкель, гуманист этакий, полагал, что Черт тронулся умом и его следует отправить в психиатрическую клинику в Германию. Двое других, – Крамер жестко усмехнулся, – в том числе и ваш покорный слуга, считали по-другому: хотя сотрудничество с советской разведкой и не доказано, за дезертирство Черта все равно следует расстрелять.
Чтобы другим неповадно было. Вот и расстреляли. А пересуды об Эльзе как-то сами собой заглохли, и больше Биндер их не фиксировал. Вот и вся история."
"– А ваше личное мнение? – осторожно спросил я.
– Тогда же сложилось. – Крамер пожал плечами. – Я был склонен согласиться с Энкелем, что у парня сорвало крышу.
Все-таки в его щенячьем возрасте иметь за душой нескольких покойников… Все возможно. Но я был за расстрел. Без всяких угрызений совести: этот поганый недоросль заслуживал не коечки в клинике, а стенки… Думаю, вы согласитесь?
– Соглашусь, – кивнул я. – А Гильферинг?
– С ним обстояло очень интересно. Был один случай, и я оказался свидетелем… Прекрасно помню дату: двадцатое апреля этого года, день рождения Гитлера. Очень многие в вермахте относились к фюреру с легоньким презрением: австрийский ефрейторишка, пусть и обладатель двух Железных крестов… Что, впрочем, ничуть им не мешало верно Гитлеру служить.
Но в частных разговорах доводилось слышать всякое… Особенно от пруссаков и офицеров, служивших еще при кайзере. Тут уж была сословная спесь: при кайзере офицеры были «белой костью», а Гитлер понапихал куда только можно «мужланов в черном», «бакалейщиков и конторщиков».
