Ага, форменным образом сбежал. Искали его старательно, привлекли гестапо, крипс, тайную полевую полицию, местных полицаев – сами понимаете, обладатель абверовских секретов… Немцы его неплохо выучили нелегальной работе, как оказалось, на свою голову. Два месяца скрывался, потом его повязали в одном большом городе к западу отсюда. Причем, можно сказать, по случайности. Прижился там у одной молодой вдовушки военного времени, документы раздобыл. Вот только захотелось хорошей жизни поганцу.
Убил немца-коммерсанта, ограбил – и попался крипо. Ну а там давно лежала наша ориентировка. Этапировали в школу, здесь посадили под замок и старательно допрашивали – в основном Биндер, но и другие тоже, в том числе сам Кольвейс. Так вот, Черт нес, с точки зрения почти всех, совершеннейшую чушь. Вкручивал, будто виной всему Эльза, что она – натуральная ведьмачка, то ли от матери это умение переняла, то ли от какой-то старухи. Якобы к нему каждую ночь стал приходить покойник, тот самый крестьянин.
Выглядевший в точности так, как и должен выглядеть покойник, пролежавший в могиле несколько месяцев: полусгнивший, воняет мертвечиной… Хватал его за горло и пугал, что в конце концов придушит. И никто его не видел, кроме Черта. Вообще-то несколько курсантов показали потом, что несколько раз просыпались по ночам от его диких воплей, и он вел себя как ненормальный. Но это, конечно, ничего еще не доказывало. Он говорил еще, что Эльза, должно быть, крепенько на него злая, как-то пригрозила, что «с ним будет еще почище».
Тогда, мол, он и пустился в бега. Более-менее серьезно к этому отнесся один Биндер. Он как раз был упертым верующим – баварский католик. Бавария в Германии издавна считалась оплотом католицизма, как Вандея во Франции. Там до сих пор в большом ходу всякие суеверия… Он говорил: по сведениям его информатора, Эльза еще пару раз проявляла странные умения – то взглядом якобы отшвырнула нахала, пытавшегося по примеру Черта ее лапать, то однажды видели, как она шла в воздухе над полом… Упертый был католик, – задумчиво повторил Крамер.
– Знаете, каждое воскресенье ездил в костел на мессу, по пятницам на ел мясного… Ну а остальные, в том числе Кольвейс, отнеслись ко всему этому крайне несерьезно. Только некоторые посещали лютеранскую кирху, да и то очень редко, проформы ради. Что до Кольвейса, он и в кирху никогда не ходил.
