Яромира вздохнула и раздосадовано повела плечом, отчего тонко зазвенели ее длинные рясны, прилаженные к серебряному, богато украшенному очелью.
— А хоть бы и сам князь! — она фыркнула и принялась дергать вплетенную в русую косу ленту. Ее серые, отцовские, глаза слегка потемнели, стоило вспомнить о женихе. — Я его видала-то всего один раз, когда на торг с матушкой ходила. И нашто я ее тогда уболтала… лучше бы в тереме на лавке осталась!
— Да он и сам, может, не посватался бы к такой-то дерзкой девке. Не зря старики говорят, что в тихой воде омуты глубоки.
Чеслава подбоченились и искоса поглядела на княжну. Яромира, закатив глаза, махнула рукой.
— Ты-то без мужа живешь, и ничего! — не утерпела княжна. — Вон, батюшка аж целой избой одарил. Сама себе госпожа!
Поправив повязку на лице, воительница рассмеялась негромким, хрипловатым смехом.
— Ты еще дитя совсем. Хоть и в поневу вскочила, — она покачала головой, рассматривая княжну, которая ростом и статью уже и княгиню обогнала, а ее коса, толщиной с кулак, не во всякую ладонь помещалась.
— Какая я сама себе госпожа, коли твоему отцу в дружине служу? Что он велит, то и исполняю. Скажет, чтоб дружина в поход собиралась — и кмети не ропщут, не перечат. А коли посмеет кто, вот как ты нынче, лицо воротить, так с теми у князя разговор короток.
Надувшись, Яромира фыркнула и смахнула упавшую на нос непослушную прядку.
— Вот-вот, — Чеслава покивала головой. — Видала, чтоб хоть раз твоему отцу перечил кто?
— Может, и видала, — княжна отозвалась безо всякой уверенности и перевела на воительницу жалостливый взгляд.
— Но князь — это же не муж! В избе ты сама себе хозяйка.
Повозившись с последним узелком, Чеслава отложила в сторону готовую стрелу и одарила глупую девку улыбкой, полной лукавства.
— И меня однажды сватали, — сказала она, и ее взгляд затуманился от нахлынувших воспоминаний.
— Правда?! — донельзя удивленная, распираемая любопытством Яромира даже на ноги вскочила, хлопнув в ладоши. — А кто же? А отчего замужем никогда не была? Он умер, твой жених? В бою пал? А как звали его?
— Да Перун с тобой, что говоришь ты! — Чеслава постучала кулаком по лбу.
— Жив-здоров тот кметь. Другую жену себе взял, уж дети у них народились. А кто таков он был — я тебе не скажу. Давно это случилось, все быльем уже поросло.
— А ты как же? Почему же ты…
— Потому что не стала бы ему доброй женой. И ничего бы у нас не сладилось, — воительница повела плечами и любовно погладила копье подле своих сапог.