— Не печалься, воевода, — сказала она, увидав в один из дней, как разошелся он на подворье, когда не смог княгиню усовестить и в терем вернуть. — Девочка хорошо носит. Ничего дитяти не сделается.
Для острастки он, вестимо, сразу бурчать не перестал. Но в глубине души успокоился в тот же миг, когда поглядел в холодные, голубые глаза Зимы Ингваровны. И как же он раньше не замечал сходства промеж нее да братом с сестрою…
Как прошел слух про Святополка, знахарка на подворье стала чаще объявляться.
Тоже к осаде готовилась, на свой лад. Горшочки перебирала, травы сухие, старые рубахи на повязки распарывала. И все вздыхала, что в этот Березозол не удастся ей в лесу нужных трав набрать, чтобы потом насушить.
В тот день, как повелось, вечеряли все вместе в тереме. Вроде бы и стоял почти на пороге грозный враг, и нависали над Ладогой тяжелые, темные тучи, а воевода порой забывался да радовался, глядя на внуков, которые княжон смешили."
"Детей в эти дни и не ругал никто особо, всем не до того было.
Одна лишь тетка Бережена по-прежнему им что-то выговаривала, да и та уже в четверть прежней силы. Что тут скажешь, коли обе княжны вместе с матушкой то веревки сматывали, то кожаные ремешки вязали, то подсобляли женщинам, которые снедь мужикам, в лесу занятым, носили.
— Дедо, а я тоже хочу как батька сражаться! — уже под конец трапезы, когда детям принесли сладенького киселя, старший внучок позвал воеводу через весь стол.
— Возьми меня к себе в дружину!
И мальчишка захлопал глазенками, с мольбой глядя на деда.
— А то батька не дозволяет! Но ты же в роду старший! Возьми! — продолжил клянчить бесстрашный Вячко.
— Ах ты пащенок, — почти умильно произнес Будимир.
От затрещины для сынка его удерживало лишь то, что сидели дети далековато.
— У меня для тебя поважнее дело есть, — дядька Крут заговорщицки подмигнул мальчишке, который с опаской косился нынче на отца.
А воеводе-то что, внуки — не дети.
Он свое отвоспитывал, теперь и побаловать может. Пущай Будимир воспитывает.
— Так вот, — продолжил он, дождавшись, пока Вячко снова повернется к деду и уставится на него своими темными глазенками. — Тебе надлежит мамку охранять. И брата молодшего. И важнее этого — дела нет!
Тотчас возгордившись, Вячко важно выпятил вперед грудь и расправил плечи. Правда, под пристальным взглядом отца сник и уткнулся в чарку с киселем.