— Ну-ну, — дядька Крут покачал головой. Болтать-то все горазды. А вот как повисишь в оковах на стене, когда ни пошевелиться не можешь, ни вздохнуть толком, так сразу все уразумеешь. Дядька Крут остановился посреди поруба, слегка горбясь — иначе непременно задел бы головой деревянный сруб. Воевода Брячислав так и сидел на лавке, равнодушно наблюдая за незваным гостем. — Отчего ваша младшая сестра, которую звали Винтер, затаила зло на княгиню Мальфриду? Что вы с нею сотворили? Он спрашивал наугад, надеясь лишь, что ошеломленный Брячислав не справится с чувствами и выдаст себя.
И дядька Крут не прогадал. Белоозерский воевода задохнулся и взвился на ноги, ударившись головой о деревянный сруб и даже этого не заметив. Он обхватил шею ладонью, словно задыхался, и потянул в сторону ворот рубахи. Взаправду испуганный, Брячислав не мог вымолвить ни слова. Лишь глядел на дядьку Крута широко распахнутыми глазами да потерянно, ошарашенно молчал. — Стало быть, я прав, — себе под нос шепнул воевода, изумленный ничуть не меньше пленника.
— Ну, коли надумаешь поговорить, скажи молодцам, что тебя стерегут. Они меня покличут, — вслух сказал он и поглядел на Брячислава из-под насупленных бровей. Шагнув в сторону, он постучал в дверь: открывайте, мол. Дядька Крут и не чаял, что получится! А все вон как обернулось. Будет, чем порадовать князя, что рассказать за вечерней. Да-а, о многом им с Мстиславичем нужно потолковать. * Драпы, висы и ниды — виды скандинавской поэзии. _____________________________________________"
"Вообще я планировала выложить вторую часть главы раньше, но слегка приболела, поэтому получилась небольшая задержка.
Девка в тереме VI. Часть 1"
"Ярослав воспретил ей идти на вече, созванное на площади, где обычно князь творил суд, и Звенислава осталась коротать время в тереме. Даже Чеславе он велел вместе с дружиной пойти, а жене наказал носа из терема не высовывать, пока они не вернуться. О том, что без верной охранительницы осталась, Звенислава недолго печалились. Так хоть Чеслава ей поведает, что на вече было! От Ярослава она едва ли и скупого рассказа дождется.
Время с самого утра тянулось мучительно медленно. Звенислава тревожилась, и любое занятие, за какое бралась, валилось из рук. Она выплакала все глаза за последние дни — с той страшной минуты, когда на подворье ладожского терема въехал ее младший брат. Ее теперь единственный младший брат. Она замерла перед закрытой дверью в горницу двухродной сестры, собираясь с духом.