Когда она распустила косу, лэрд попросил щетку и, усевшись на постели, принялся расчесывать ей волосы, чего с самого ее детства не делал никто. Она забыла, как это приятно, и вскоре уже только что не мурлыкала. И не видела улыбки лэрда, который наконец отложил щетку. Толкнув Аликс на подушки, он раскинул ее волосы, полюбовался немного и стал целовать мягкие губы, немедленно раскрывшиеся под натиском его губ. Его язык проник в ее рот и стал играть с ее языком. Аликс была так поглощена его ласками, что сначала не заметила, как его рука гладит ее живот, скользит ниже, к венерину холмику, и играет с лепестками лона.
— Что вы делаете? — вскрикнула она, прерывая поцелуй.
Голова ее приятно кружилась, как от хмельного вина.
— Я хочу касаться тебя там. Подготовить, прежде чем ты примешь мою плоть.
— Подготовить? — растерялась Аликс.
Хейл просто заставлял жену принять позу, в которой предпочитал ее брать, и вонзался в сухое лоно. О каких приготовлениях он говорит?
— Н-не понимаю, — пробормотала Аликс.
— Ты очень нежна и не сможешь так легко принять меня, если не будешь к этому готова.
Твой муж пользовался тобой, как животное пользуется самкой. Ему нравилось тебя терзать. Но не все мужчины такие, ягненочек. Сначала нужно высвободить твои любовные соки. А теперь успокойся, Аликс, и доверься мне. Я подарю тебе наслаждение.
Аликс кивнула. Все это казалось очень волнующим и абсолютно для нее новым.
Он опять начал целовать ее, медленно-медленно, пока их губы не слились. А потом стал целовать ее груди, и она вздохнула от наслаждения.
Когда же он потянул губами сосок, она ощутила пульсацию в потаенном местечке между ног.
— Да, — расслышала она собственный шепот.
Она едва сдерживалась, чтобы не закричать, чтобы не вскочить с постели, когда его палец прижался к крошечному бугорку в складках ее лона. К ее величайшему удивлению, она ощутила, что там, внизу, все стало влажным, и покраснела от стыда. Неужели она в своем возбуждении не удержалась и?.. Но — нет.
Его палец продолжал гладить влажные складки и неожиданно коснулся самого чувствительного местечка.
Она совсем не испугалась. Только вздохнула от наслаждения.
А Малькольм ощутил, как отвердела его плоть. Помоги ему Боже, он в жизни не испытывал такого желания! Он не хотел, чтобы она увидела это и запаниковала. Потому что его мужское достоинство было вызывающих размеров. Он осторожно подвел палец к ее лону и проник глубоко внутрь и ощутил, как она напряглась, и пробормотал:
— Нет-нет, Аликс, все хорошо.
