Теперь та уверена, что я двоеженец и что ее дети запятнаны позором незаконного рождения.
— Иисусе! Мать Мария и Иосиф! — ахнул отец Дональд. — Поверить не могу, что у вас хватило глупости промолчать о разводе! Да уж, прекрасно представляю, что она наговорила Аликс. Вы круглый дурак, Малькольм Скотт! Идите найдите жену и успокойте ее! А когда все уляжется и придет в нормальное русло, явитесь ко мне — я наложу на вас покаяние. Нужно подумать, как наказал бы вас Господь за жестокое бездумье и несправедливость по отношению к этой милой верной молодой женщине, ставшей вашей женой.
Идите с Богом!
Малькольм немедленно отправился на поиски Аликс. И нашел ее в зале, куда уже принесли тело дочери. Его жена и Фенелла обмывали маленькое тельце. Не в силах совладать с собой, он молча наблюдал за ними. По его лицу рекой текли слезы. Женщины, рыдая, обряжали Фиону в новое платьице из алого бархата, сшитое Аликс в подарок к девятому дню рождения, до которого девочка не дожила.
Потом они заплели длинные косы и уже хотели уложить девочку в простой деревянный гроб, принесенный Бейном, но лэрд выступил вперед, осторожно взял у них Фиону и положил в гроб, который стоял на высоком столе.
Фенелла молча принесла четыре медных подсвечника и расставила их по обе стороны от гроба и на каждом его конце. Аликс положила Фионе на грудь последние осенние цветы и осторожно погладила ее лицо.
— Ягненочек… — окликнул ее лэрд.
Аликс повернулась, и при виде скорбного лица мужа весь, ее гнев вдруг улетучился.
Она знала, как сильно Кольм любил дочь, и, когда он раскинул руки, не колеблясь, шагнула к нему. Он лгал ей, обездолил ее детей, но они оба любили Фиону. Сейчас время траура. Не упреков.
— Я не предавал тебя, ягненочек. Не опозорил нашего сына и того малыша, что сейчас у тебя в чреве. Пойдем, посиди со мной у огня, и я все объясню.
Он взял ее за руку и повел к очагу.
— Когда Робена изменила мне, я хотел убить ее, но не смог. И поместил ее в уединенном коттедже, на пустоши.
Тогда же отец Дональд обратился к епископу Кеннеди из Сент-Эндрюса с просьбой развести меня с женой. Сам король просил за меня епископа. Развод состоялся. Но я ничего не сказал Робене, потому что не хотел больше ее видеть. Только через два года я сумел изгнать из памяти ту сцену, когда застал ее с братом. О ней заботились, но никуда не выпускали. Она украла ту лошадь, на которой приехала сегодня. Я не обманывал тебя, Аликс. Я был свободен.