— Разве вы не отослали ее? Как она оказалась на ваших землях?
— Я отослал ее из дома. Если бы я отправил ее к семье, начались бы бесконечные неприятности. Она опозорила семью, и родные не приняли бы ее. И тогда началась бы вражда между кланами. На границе и без того неспокойно. Не хватало развязать новую войну — из-за женщины. И куда бы она пошла? У меня не хватило духу, несмотря на ее пороки, выбросить ее на улицу. Одному Богу ведомо, что бы с ней случилось.
Отец Дональд со вздохом покачал головой:
— У вас слишком доброе сердце, милорд.
Значит, вы поселили ее в коттедже с двумя слугами, и только Бейн несколько раз в год привозил им припасы. Он знал, кто там живет?
— Да. Мне пришлось ему сказать, но он хранил мой секрет.
— Он знал, что епископ из Сент-Эндрюса дал вам развод, расторгнув брак с Робеной Рамзи? — продолжал священник.
— Да, он знал, что мой брак с Аликс вполне законен.
— Так почему же Робена выбрала именно этот момент, чтобы похитить Фиону? — недоумевал священник.
— Она мирно жила на пустоши целых семь лет. Не знаю, почему она вдруг возмечтала получить дочь, которую всегда отвергала. Я совершенно сбит с толку, — признался лэрд. — Правда, она узнала об Аликс. Робена всегда была очень ревнивой.
— Поговорите с Файфой. Может, она прольет свет на это дело, — посоветовал священник. — Как вы собираетесь поступить с ней и Рейфом?
— Они могут жить в коттедже, поскольку исполняли свой долг и заботились о Робене. С ней было нелегко. Но убить Фиону…"
"Он едва не расплакался.
Да, мужчины не плачут о женщинах, но Пресвятая Богородица! Она была его дочерью! Никогда больше он не увидит ее смеющегося личика, не услышит веселого визга. Никогда больше она не поцелует его…
— Где тело Робены? — спросил священник, которому тоже хотелось заплакать.
— Там, где она погибла. И пусть гниет на дне пропасти!
— Мы с Бейном похороним ее. Пусть больше никто об этом не знает. Завтра поезжайте в коттедж и поговорите с Файфой и Рейфом. Они могут знать, что привело Робену в такое состояние.
А теперь идите к жене и утешьте ее, ибо Фиона была ей такой же дочерью, как и вам. Должно быть, встреча с Робеной оказалась для нее огромным потрясением.
— Большим, чем вы думаете, святой отец. Я не считал нужным рассказывать Аликс всю правду. — Малькольм виновато покраснел. — Да и Робене ничего не говорил о разводе. Она так и считала себя моей законной женой. Можно только гадать, что она наговорила Аликс.
