— Создатель просит не трогать артефакт, первый же мастер, который рискнул активизировать артефакт, умирает, и всё равно находятся желающие продолжить попытки?
— Перстень Парацельса предлагает власть, позволяет создать послушных сверхсолдат, полностью зависимых от мастера, — тихо произнёс брат Петриус. — Очень трудно не поддаться искушению.
— Даже зная, что все его предшественники погибли?
— Чем заманчивее приз, тем выше ставка. — Эрлиец улыбнулся. — Всегда найдётся тот, кто рискнёт.
* * *— Блаженство…
— Тебе правда понравилось?
— Ты ещё сравни это с сексом.
— Это лучше, чем секс.
— Тебе-то откуда знать?
— Ха, ха, ха…
— Даша, не провоцируй.
— У меня такое ощущение, будто я могу дотянуться до луны.
— А у меня — будто я и есть луна.
— Пожелтел и тебя раздуло?
— Нет, повис в небе и вызываю приливы…
Смех.
Они напоминали насытившихся хищников, довольных и умиротворённых. Вальяжные позы, неторопливая речь, мягкие взгляды, шутки, улыбки… Они получили то, чего желали, и теперь перекатывали внутри себя невозможную, но такую очевидную силу и наслаждались ею, не спеша применять.
— Герман, — позвал мужчину Бранделиус.
— Да? — Тот как раз шептал что-то на ухо улыбающейся Карине, но, услышав обращение, тут же повернулся. И Антон Арнольдович с удовлетворением отметил, что после «кормления» психологическая привязка усилилась.
— Ты не расскажешь о своих переживаниях?
— Я стал воином.
— Это мы слышали.
— Разве этого недостаточно?
— Ты был воином во время церемонии… А в реальной жизни? Например, вчера? Ты использовал свою силу вчера?
Бранделиус бил наугад, он знал, что кто-то из команды должен употребить силу во зло, не мог не употребить, и колебался между Германом и Сатурном.
Первый — потому что воин, второй — в силу его характера. Однако эмоциональное выступление Сатурна заставило москвича обратиться к более миролюбивому, но получившему силу воина Герману.
— Ты использовал её?
Несколько секунд Герман смотрел Бранделиусу в глаза, а затем коротко ответил:
— Я убил двух человек.
— И в гостиной стало очень-очень тихо.
Карина вздрогнула, уставилась на Германа, глаза её потемнели. Марат поднял брови. Сатурн старался делать вид, что ему безразлично, но получалось плохо. В глазах Даши сверкнул огонёк интереса. Виктор помрачнел.
Рыжий не хотел рассказывать, во всяком случае — сейчас не хотел, но не мог соврать Антону Арнольдовичу. Признался. Но получилась всё равно полуправда, потому что Герман решил во что бы то ни стало скрыть убийство соседа.
