А точнее, на одинокий фонарь у соседнего дома, уже погасший и потому преисполненный унынием, напоминающий неприкаянного великана, притулившегося на ветреном углу на распутье, словно перед знаменитым камнем с суровыми надписями: «Налево пойдёшь — коня потеряешь, направо — головы лишишься, а прямо — так и вовсе чёрт знает что выйдет».
Развилка судьбы.
Только не у придуманного великана, а у вполне реального Виктора Громова, до сих пор не разобравшегося в происходящем…
Из спальни послышался лёгкий, едва уловимый шорох, затем — шлёпанье босых ног по новёхонькому паркету комнаты и коридора, а ещё через секунду на пороге кухни возникла Даша — сонная, взлохмаченная, в мятой ночнушке… и поэтому вдвойне прелестная и соблазнительная.
Девушка пребывала в том возрасте, когда свежесть юности и роскошь женской зрелости встречаются, как две волны, как лето и весна, формируя чарующий цветок истинной красоты. Она сонно улыбнулась:
— Бодрствуем?
— И мыслим, — ответил он в том же духе и глянул вниз, туда, где заканчивалась коротенькая ночнушка: — Смотри не простынь.
— У меня иммунитет прочный. — Даша поборола зевоту, уселась напротив.
Но Виктор-то знал, что не в иммунитете дело, а в том, что у Даши были удивительно красивые, идеальной формы ножки и демонстрировать их давно вошло у девушки в привычку. Впрочем, усевшись, она сразу же просунула эту красоту под столом, пристроив ножки между колен друга.
Он улыбнулся:
— Плата за обогрев по прейскуранту?
Но девушка не поддержала шутку.
Теперь, окончательно проснувшись, она оценила происходящее — выключенный свет, задумчивый взгляд — и сделала правильный вывод:
— Тяжёлые мысли?
— Я бы назвал их странными.
— Проблемы на работе?
— Как раз наоборот: карьера идёт в гору, ты же знаешь.
— Тебя сделают начальником департамента?
— Ага, — подтвердил Громов. — Извини, забыл вчера сказать.
А это означало удвоение дохода и блестящие перспективы на будущее.
— Что же тебя беспокоит?
— Не беспокоит… — протянул Громов.
— Верно. — Даша улыбнулась, но взгляд её оставался внимательным. — Не беспокоит — мучает.
Слово оказалось подобрано с лазерной точностью, и можно было бы восхититься прозорливостью девушки, но… Но кого женщине чувствовать до самых тончайших душевных струн, до самых потаённых изгибов, если не любимого мужчину? И все его попытки скрыть эти самые изгибы, движения, тёмные углы — дело пустое. Умная женщина видит всё. А Даша была умной.
