И отчего-то подумал, что слышит движение самой Судьбы…
Подумал внезапно, не имея на то ни малейших оснований, но то ли место навеяло, то ли настроение было подходящим, но в голову пришла мысль: «Шаги Судьбы…» — и когда идущий остановился, Виктор вздрогнул, резко обернулся и увидел невысокого, заурядной внешности мужчину лет сорока, в короткой тёмной куртке, тёмных же брюках и ботинках.
— Здра-авствуйте, — вежливо приветствовал Громова незнакомец, слегка растягивая звук «а». — Я вас не напугал?
— С чего вы взяли? — Но ответил Виктор несколько отрывисто, даже чуточку грубовато.
Он не испугался, конечно, просто слишком уж неожиданным оказалось появление незнакомца.
И ещё эта мысль насчёт Судьбы…
— Антон Арнольдович Бранделиус. — Невысокий чуть поклонился, помедлил, но всё-таки протянул руку, которую Громов машинально пожал.
— Очень приятно. Виктор… Громов.
— Очень приятно.
Стандартная демонстрация вежливости прозвучала как-то натянуто, если не сказать лицемерно.
Действительно, что может быть страннее двух взрослых мужчин, знакомящихся посреди берёзовой рощи? Да и что им вообще там понадобилось, двум взрослым?
— Что вы здесь делаете? — небрежно осведомился Бранделиус, словно прочитав мысли Виктора.
— Гуляю.
— Просто гуляете?
— Да.
— Врач прописал?
— А вам какое дело?
— Хочу узнать, почему вы стесняетесь ответить честно.
— Это как?
Антон Арнольдович улыбнулся и прикоснулся к ближайшей берёзе:
— Это так, что вы чувствуете здесь присутствие Неведомого, Виктор, потому и приезжаете в рощу чаще, чем на могилу матери.
— Вы за мной следили? — Громова покоробили слова насчёт могилы.
— Кто вы такой — следить за вами?
— В смысле?
— Я просто знаю таких, как вы, — объяснил Антон Арнольдович. — И не обижайтесь, пожалуйста, в конце концов, на правду не обижаются, не так ли?
Бранделиус вызывал двойственные чувства. С одной стороны — неприязнь, порождённую его «правдой» и отчётливым привкусом превосходства в голосе.
С другой — интерес, поскольку этот невысокий москвич — Виктор наконец понял, откуда взялся непривычный выговор собеседника, — знал слишком много. И поразмыслив, Громов не стал грубить, а задал встречный вопрос:
— Вы тоже чувствуете?
— И не просто чувствую — я умею больше.
— Что именно?
— Умею управлять тем, что вы только чувствуете. — Антон Арнольдович положил ладонь на берёзовый ствол и прикрыл глаза.
