Интересно, нельзя ли его надеть человеку?
Матвей повертел Гхош в руках, развернул, попробовал нацепить на руку и невольно вздрогнул, когда браслет изогнулся как живой и сам собой защёлкнул края, плотно прилипая к запястью левой руки.
– Блин! – пробормотал Матвей. – Доэкспериментировался… снять-то тебя можно?
Браслет мигнул.
Матвей потянул за лепесток – браслет раскрылся.
Понятно, спасибо, ничего сложного. Может, ты включишься, покажешь свои способности?
Браслет мигнул.
Включись!
Ничего не произошло.
Вернее, Матвей не почувствовал того, что ожидал получить от «переводчика необъяснимого», зная его предназначение. Гхош отреагировал на его мысленную команду, однако не так, как он представлял. Вместо эфемерного мысленного шёпота или физического звука – уши тоже ничего не услышали – показалось, что от браслета по руке прянула волна электрического покалывания, отозвалась щекотливой полоской мурашек по спине и пронзила голову, оставив под черепом ощущение долгого затихающего резонанса всех клеток мозга.
С ума сойти! Что ты хотел мне сказать?
Искорка в браслете моргнула, но вместо ответа начала мигать реже, растеклась колечком по выпуклостям и листочкам, погасла. И Матвей перестал ощущать на руке инородный объект! Словно Великая Вещь превратилась в естественный орган тела, не воспринимаемый рецепторами как дополнительный или искусственный.
Очень интересно! Нашёл нового хозяина? Отключись!"
"Мгновение спустя на душе сделалось тоскливо, будто он потерял важную мысль или воспоминание.
Оп-ля! Как ты быстро реагируешь… включись!
Браслет мигнул, по руке побежала волна тепла, и на сердце вернулись лёгкость и ощущение полноты жизни.
Понятно, выключать тебя не надо.
Волна тепла влилась в плечо, в шею, промыла голову, Матвею показалось, что он снова слышит на грани восприятия тонкий голосок:
– Я‑а‑а… те-е‑бя-а… на-а‑стро-о‑ю‑у‑у…
Настраивай, согласился он, улыбаясь. Мы подружимся.
Снаружи раздался негромкий крик:
– Матвей!
Он вздрогнул, осознав, что напрочь забыл о присутствии спутницы, хотел снять Гхош, потом подумал, что на руке он не будет мешать, и оставил, начал спускаться по пандусу обратно, на пол главной усыпальницы замка.
Спину продрал морозный ветер: в него кто-то целился! Но было уже поздно что-то предпринимать, он был незащищён и открыт как поставленный к стенке смертник. Если бы он был один, мог бы попытаться прыгнуть в сторону и укрыться за опущенным языком «пандуса».
