Чёрная идеология, одолевшая СССР, победив Запад, умело опутала всю Россию, и количество хороших людей, объевшихся интернетовской пропаганды, желающих жить одним днём, «здесь и сейчас», ради себя любимого, с каждым днём увеличивается в геометрической пропорции. А коэффициент добра цивилизации, между прочим, остаётся низким.
– Нужно воспитывать…
– Вот мы и воспитываем… как можем. Пока – страхом, так как бандиты подчиняются только грубой силе, а потом, глядишь, и до светлых интерактивов дойдём.
– Если доживём, – обронил Василий Никифорович.
– Что ты имеешь в виду?
– Впереди бой в Киеве.
– Ничего, с нами наши боги, как говорили в старину, да и посланники инфарха на нашей стороне. Кстати, Горшин не звонил?
– Мне нет.
– Мне тоже, – сказал Матвей. – Дива сообщила, что он уже в Киеве, решает проблемы.
– Какие?
– Об этом я не спросил, но думаю, что он пытается найти выход к замку Акарин, где Рыков спрятал Вещи. Дива тоже туда собирается, мы встретимся.
– Мне бы пообщаться с ними, – сказал Самандар.
– Давайте о делах здесь не говорить, – сказал Василий Никифорович.
Обед заканчивали молча, поглядывая на сбавившую тон компанию молодых соотечественников, с которыми теперь можно было столкнуться в любом уголке планеты.
К пяти часам по местному времени вернулись в гостиницу, решив не тратить время на экскурсию по городу. Но Матвей всё же не усидел в номере, узнал у отца, что встреча с нужными людьми состоится в отеле аж в девять часов вечера, и два часа провёл в старинном центре Брюсселя, сделав на мобильный телефон несколько снимков самых интересных, по его мнению, шедевров архитектуры.
Посетил Гран-Плас, погулял по авеню Луизы, полюбовался на королевский дворец и Сакре-Кёр, прокатился по одной из линий брюссельского метро (всего таких линий было шесть), отметив, что московская подземка чище и красивее, и сфотографировал-таки Атомиум, сделав селфи.
Несмотря на захвативших город, да и всю Европу, беженцев из Африки и Ближнего Востока, Брюссель умудрился остаться европейским, хотя смуглолицых прохожих на его улицах было больше, чем белолицых.
Вели они себя в центре прилично, по оценке Матвея.
В половине девятого он вернулся в отель, не заметив за собой никакой слежки и вообще каких-либо опасных движений вокруг.
Отец находился у себя в номере, сидел за планшетом, разглядывая какие-то рисунки и схемы.
– Что-нибудь нашёл? – впустил он сына.
– Всё тихо, – понял его вопрос Матвей.
