Матвей прислушался: говорили о России, это она была «рашка», и говорили презрительно, как об отстойнике недалёких, умственно отсталых «жлобов и лузеров». Было понятно, что молодые люди читали труды Акунина, выражавшегося почти так же о русском народе и о России, и опусы известного «оппозиционера с запашком» Макаревича.
– Чёрт! Встать, что ли, морду набить? – поморщился Самандар.
Василий Никифорович посмотрел на него, сдвинув брови, и Вахид Тожиевич ответил жестом: мол, успокойся, я в норме.
Однако неожиданно в процесс «отдыха» компании вмешалась другая сила.
Из-за столика в дальнем углу зала встали два джентльмена в хорошо сшитых костюмах, седовласый и черноволосый, с проседью в густых волосах, обоим было за шестьдесят, и подошли к веселящимся парням. Седовласый вдруг схватил парня с петушиным гребнем из крашеных волос на голове за шею и сунул головой в блюдо с рыбой.
– Веди себя прилично, щенок! Ты живёшь не в «рашке», а в России, великой стране великого народа, с великой историей и традициями! Уважай её жителей! А если мозгов хватает только на помои в её сторону да на золотые цацки, переезжай в Европу!
Всё произошло так быстро, что спутники парня оторопели, вытаращив глаза.
Да и посетители ресторана не сразу поняли, что происходит.
– Ты чо, козёл?! – первой возмутилась девушка. – Обкурился, что ли?!
Приятели парня с гребнем вскочили.
– Сидеть! – негромко, но с такой силой проговорил черноволосый спутник седого, что молодые люди оторопели. – Здесь вам не Воронеж, живо в СИЗО загремите! Чтоб духу вашего здесь через минуту не было! Да и вообще в Брюсселе! Я позабочусь, чтобы вас выдворили!
– Отпусти! – просипел втиснутый лицом в рыбные кости парень.
– Вы тут не одни, ублюдки! – процедил сквозь зубы седой. – Ведите себя прилично!
– Отпусти, – кивнул черноволосый.
Седой отпустил шею молодого человека, и оба вышли из зала, сохраняя достоинство, словно не имели никакого отношения к происходящему. Ошеломлённая компания не решилась их преследовать, хотя переживала долго, с криками возмущения и предложениями вызвать полицию или «догнать чмо и сломать сопатку».
– А ты говоришь – нет патриотов, – с удовлетворением усмехнулся Василий Никифорович.
– Уважаю! – выставил большой палец Самандар. – Старая гвардия. Есть ещё настоящие мужики на свете. Хотя быдла с деньгами всё равно больше. Капитан, как ты на это смотришь?
– Хороших людей больше, – пробормотал Матвей."
"– Это ты просто молодой ещё, не научился смотреть на мир глубоко.
