– И еще я хочу купить красивых рыбок и выпустить их в бассейн у фонтана. Ты не возражаешь?
– Нисколько, дорогая, – так же равнодушно ответил хозяин.
– Я очень ценю, что ты так доверяешь моим хозяйственным способностям, – улыбнулась Варения. – Кстати, я продала эту наглую рабыню, которая дерзко рассматривала меня…
– Кого?! – насторожился Марк, хотя уже знал ответ. Сердце покатилось куда-то вниз.
Супруга поморщилась.
– Избавь меня от необходимости запоминать имена рабынь! Я знаю только, что ее купил турецкий посланник…
Марка будто ударили кельтской дубинкой по голове.
Посланник турецкого султана Исмаил-паша – жирная противная скотина, славился кровожадностью, жестокостью и мерзкими извращениями. В его гареме то и дело умирали рабыни. Это хорошо знали все в Риме.
Он посмотрел на Варению. Она с аппетитом ела угря, то и дело вытирая жирный рот белой салфеткой.
Наверняка она сделала это нарочно…
– Ты не возражаешь, дорогой? – женщина внимательно посмотрела на мужа. Острый взгляд будто оцарапал красивое лицо Марка.
– Нет, – буркнул он и выпил очередной бокал. Сердце билось, как пойманная птица, виски будто сдавило железным обручем.
Ничего, надо потерпеть несколько дней. Если задуманное удастся, то он сможет сослать эту дуру в отдаленную провинцию, а Исмаил-пашу отправить на родину… Он представил, какие мерзости делает эта тварь с точеным телом Габриэлы, как слюнявит нежную гладкую кожу… Или даже казнить! Но в любом случае Габриэла для него потеряна навсегда: он не сможет прикасаться к ней после этого урода!
– Ты чем-то озабочен, дорогой? – Варения смотрела испытующим взглядом и едва заметно улыбалась.
– Нет, черт побери! – гаркнул Марк и вскочил, перевернув кубок с вином. Рубиновое пятно медленно расплывалось на белой скатерти.
– Но ты когда-то уже продала одну рабыню, и та едва не погибла! И, тем не менее, не сделала никаких выводов!
Он с ненавистью смотрел на жену. Ее улыбку будто мокрой губкой стерло с некрасивого лица, бледные щеки порозовели.
– Постели мне в маленьком доме! – приказал Марк Яиру. – И принеси туда побольше вина!
* * *Он допивал уже второй кувшин, сознание затуманилось, боль в груди улеглась. И растревоженная совесть успокоилась. Только в самой глубине сознания шевелился неприятный червячок, который в любой момент мог превратиться в огромного нильского пифона[21] и начать снова грызть и терзать его душу."
"В уединенном домике было тихо.
