Наконец, Аристарх Сидорович произнес тоном, каким судья выносит обвинительный приговор:
– Ладно, одним больше, одним меньше – какая разница! Короче, ты мне подходишь. На днях распишемся.
– Ну, знаешь ли… – она попробовала подняться. – Я, между прочим, своего согласия еще не давала…
– Ляг, – рассмеялся он, удерживая Татьяну за руку. – До утра еще далеко. Дашь! Куда ты денешься…
* * *Сотрудника оперативного отдела городского ОГПУ Аристарха Визжалова коллеги за глаза звали Весельчаком. Улыбка почти никогда не сходила с его лица, но была она какой-то искусственной и раздражающей, из-за нее уже через несколько минут разговора собеседник уставал и старался общаться с кем-нибудь другим.
Однажды, во время первомайского праздничного застолья, когда все немного выпили и расслабились, замнач отдела Бортников спросил:
– А ты, Аристарх, можешь не улыбаться?
– Могу, – последовал ответ, и улыбка исчезла."
"Но тут же исчез и Весельчак, а на его месте появилось совершенно иное существо. Более мрачного и устрашающего типа не встречали даже видавшие виды огэпэушники.
Вроде все, как у людей: глаза, рот, нос… Но обычные черты, складываясь вместе, образовывали нечеловеческий лик… Как из нескольких треугольников складывается пентаграмма для вызова нечистого, так из заурядных человеческих черт получался… дьявольский облик!
Хотя в столовой ОГПУ собрались отборные материалисты, стопроцентные атеисты, крепкие, как гвозди, партийцы, образующие передовой отряд ВКП(б) и закаленный меч государства, за столом наступило явное замешательство, и если бы не отсутствие привычки, то многие бы перекрестились.
Положение исправила самая красивая женщина застолья – Алиса Петровна, жена Бортникова.
– Не слушайте вы никого, товарищ Визжалов, улыбайтесь, – сказала она.
И за столом опять возник Весельчак. Замешательство прошло, все снова заговорили, загремели вилками о тарелки, зазвенели стаканами… Но Бортников не унимался:
– Теперь мне понятно, почему у тебя все подследственные «раскалываются». Не потому, что ты их бьешь и пугаешь расстрелом… Ты просто перестаешь улыбаться!
За столом раздались смешки, а с лица Визжалова на мгновенье опять сползла улыбка, и он снова принял дьявольский облик:
– Зря вы так, товарищ начальник! Попрекаете, что я врагов «раскалываю»… А ведь по всем приказам, инструкциям, циркулярам я и обязан так делать.
Не для себя – для партии. При чем здесь моя улыбка?
– Да брось ты, Аристарх, это же шутка, – смутился Александр Васильевич.
