– Смотри, какая кровать шикарная, это я Софочке купил!
Хозяйка довольно улыбалась. Кровать действительно была замечательной: с высокими никелированными спинками и медными шишечками, такая стоила целое состояние, почти как телега.
«Интересно, откуда у Игната большие деньги? – подумал Петр. – На папиросах небось столько не заработаешь…» Впрочем, если верить соседской Милке, в городе деньги достаются легко: чуть ли не сами с неба падают. И хотя Петр в такие чудеса полностью не верил, он уже убедился: жить в Ростове гораздо веселей и интересней, чем на Нижне-Гниловской.
Может, и деньги тут заработать действительно проще…
– А давайте споем! – предложил разомлевший Игнат. Он раскраснелся, развалился на стуле и по-хозяйски тискал под столом софьины ноги.
– Раз пошли на дело, выпить захотел я,Мы зашли в роскошный ресторан…Голоса у Игната не было и слуха тоже, но пел он с чувством.
– Там сидела Мурка, в кожаной тужурке,А из-под полы торчал наган…Неожиданно в дверь постучали, и в хату вошли еще двое: низкорослый широкоплечий мужик лет сорока пяти и смуглый вертлявый парень с черными вьющимися волосами, скорее всего, цыган.
Петр обратил внимание, что они хорошо одеты, а глаза одинаковые – пустые и холодные. Вновь прибывшие явились не с пустыми руками и сразу выставили на стол две бутылки самогона, окорок и жареную курицу.
«Богатые», – отметил Петр. Ему захорошело: растаял груз забот, перестала пугать неизвестность новой жизни, в которой предстояло «обустраиваться», на душе было весело и спокойно.
– Ну, понеслась! – сказал мужик, царапая колючим взглядом лицо Петра.
Зазвенели стаканы.
Знакомиться не стали, в разговорах низкорослого называли смешным именем Гном, и он, судя по всему, не обижался. Молодой и вертлявый откликался на прозвище Скок. Вел он себя странно: иногда насыпал на папиросную пачку дорожку белого порошка и занюхивал его через оторванный картонный мундштук. И хотя пил наравне со всеми, но не краснел, а бледнел. Петр не мог понять, что он делает. Сосед Федор, чья лодка стояла рядом с отцовской, нюхал табак, но это выглядело совсем по-другому.
Застолье продолжалось до тех пор, пока Скок не предложил перекинуться в картишки. Игнат согласился, и Петр любил очко, считал себя везунком. Хозяйка сдвинула бутылки и закуску на край длинного стола, а Гном легко и изящно раскидал колоду одной рукой. Сначала играли по мелочам, и Петру везло, ему было даже как-то неудобно перед партнерами: карта перла. Те суетились, кипятились, требовали поднять ставку.
