А я хоть так, хоть так крайний. У меня вон баба спит, сын парубкует, да младшая только ходить выучилась… Кто об их подумает?
– Мы заплатим, – жалобно проговорил Глинских, шаря по карманам. Перспектива бесприютным оказаться в морозной ночи приводила его в ужас.
– Вот, держите! – он протянул несколько скомканных бумажек.
– Керенки? – скривился Степан. – Мы ими печи растапливаем… Вы извиняйте, господа хорошие, я за эти копейки рисковать головой не стану. Золото есть?
– На! – в отчаянии просипел капитан и снял с пальца перстень.
Степан оторопел, завороженно рассматривая львиную морду и отблескивающий красноватыми бликами черный камень.
– Неужто то самое колечко? За которое стрельба поднялась? А правда болтали, что оно немеряных денег стоит?
– Не знаю сколько, – скромно и правдиво ответил Юрий Митрофанович. И добавил:
– Но вещь дорогая…
Наступила томительная пауза.
– Ладно, пережидайте! – согласился наконец Степан. Он уже надел перстень на толстый палец и довольно крутил руку, рассматривая обновку со всех сторон.
– Только в курень не пущу. У меня тут баба спит, и детишки, да и вообще места мало. В бане отсиживаться будете! Дрова в печи, только запали – через полчаса дышать нечем! Напаритесь, согреетесь, я вам первача принесу с рыбцами… А там жизнь покажет…
* * *– Да ты знаешь, дура, что за такое колечко купить можно?! И корову, и коня, и лодку! – Степан стоял у окна, рассматривая на свету свою обновку.
– Только одного не пойму: как оно мне впору пришлось? У того капитана рука вдвое меньше моей…
Но Нюрка слышала только то, что хотела слышать.
– Ты еще скажи – парамоновский дом и асмоловскую фабрику купишь! – она подбоченилась и вытаращила глаза, что выдавало настрой на нешуточный скандал. – Они тебе наплели неведомо чего, а ты уши развесил и пустил в дом чужих! Вдруг они ночью всех нас порубят?
– Зачем им нас рубить, дура? – нахмурился Степан. Он все не мог налюбоваться кольцом. – Что им тут взять?
– Да хоть одежду простую! – прозорливо выкрикнула Нюрка.
– Куда они в своей денутся? Кончилось ихнее время, отпановали! Мало они народа шомполами засекли да порасстреливали? Вот теперь отольются коту мышкины слезки! А ты их укрывать взялся! Ну, точно, как тот дурак из сказки: когда плакать надо – он смеется, а когда веселиться время пришло – он ревмя ревет… Когда их сила была – тогда бы и пускай ночевали!
– Так тогда они не просились, – резонно ответил Степан.
