Он был на четырнадцать лет младше начальника Третьего отделения своей канцелярии, но тоже успел обзавестись глубокой залысиной, которую, в отличие от подчиненного, маскировал зачесом с одной стороны – справа налево. Государь имел вид суровый и властный. Холодные глаза, маленький, плотно сжатый рот, остроконечные усы, волевой подбородок. Лицо постоянно сохраняло высокомерное выражение… Царь тоже был в мундире – красном, со стоячим сине-белым воротником, серебряными эполетами и пуговицами. Слева под ключицей висел большой орден Андрея Первозванного.
Широкая синяя лента через плечо контрастировала с красным сукном мундира, но совпадала с синим колером стен высокой залы, по стенам которой висели портреты знаменитых предков.
Бенкендорф стал торопливо перелистывать бумаги в своей папке.
– Вот разве что… Вчера в восемь утра двое дворян дрались на дуэли. На пистолетах.
– Что такое?! – Государь резко повернулся к графу. – Опять дуэль?!
– Да Ваше Величество!
Брови императора нахмурились.
– Когда же лучшие мои подданные перестанут истреблять друг друга? Похоже, нашим дворянам все нипочем: и указ Петра Великого, и уложения Екатерины Великой, и мои распоряжения! Эти поединки не только не прекращаются, а становятся все более частыми.
По мере того как Николай говорил, голос его становился все более раздраженным, и Бенкендорф счел за лучшее промолчать.
– Кто стрелялся-то?
Прямой вопрос требовал точного ответа. Бенкендорф почтительно наклонил голову.
– Князь Юздовский и молодой дворянин, недавно прибывший из Рязани, некий Павел Бояров.
Сей молодчик является племянником графа Опалова, если вашему величеству это имя что-то говорит…
Государь чуть наморщил лоб:
– Ну, Юздовского, положим, я помню. Это тот, у которого дома я осматривал коллекцию картин, оружия и всякого антиквариата? Он еще хлопотал о сыне – служба в императорской гвардии или что-то такое…
– Совершенно верно, Ваше Величество, – подтвердил граф.
– Второго я, конечно, не знаю. А имя его дяди мне что-то говорит…
– Это уже немолодой человек, который несколько лет назад неожиданно отличился рядом скандалов.
Известный карточный игрок, ловелас… В свое время я докладывал Вашему Величеству о его похождениях…
– Припоминаю, – произнес Николай Первый. – Как говорится, яблочко от яблоньки… М-да-а. Я, знаете ли, Александр Христофорович, все больше убеждаюсь, что дворянство наше не столько судьбами отечества озадачено, сколько поисками приключений.
