Они шагнули – раз, второй, третий… Князь выстрелил первым, его рука окуталась дымом, пуля свистнула у Боярова над ухом. Тот сделал вперед еще три быстрых шага, вытянул вперед граненый ствол и, почти не целясь, нажал легкий спуск.
Он так и не понял, раздался выстрел или нет. Только почувствовал, что тяжелый «Кухенройтер»[23] подпрыгнул вверх и ударил отдачей в напряженную кисть. Круглая пуля, двенадцати миллиметров в диаметре и семнадцати граммов весом, со свистом понеслась к цели по нечеловечески выверенной траектории.
С двадцати пяти метров она могла пробить восемь дюймовых досок, но их на пути не встретилось, а встретилась морщинистая шея князя Юздовского. Увесистый свинцовый шар вошел ровно посередине, под кадык, выбил шейный позвонок и вместе с куском окровавленной кости вылетел из тела, уносясь к стене черных, блестящих влагой деревьев. Человеческий взгляд не мог рассмотреть таких подробностей: все только увидели, как князь, будто отбросив свое оружие, всплеснул руками и опрокинулся навзничь, неестественно изогнув голову.
Его пистолет, кувыркаясь, пролетел несколько саженей назад и шлепнулся в блестящую дождевыми каплями траву.
Наступила тишина, усугубляемая звоном в заложенных ушах. Еще не понимая, что произошло, Бояров зачем-то крикнул, обращаясь к толпившимся в стороне секундантам и доктору:
– А что теперь, господа?
Но те его не слушали: все пятеро бросились к распростертому в мокрой траве телу князя.
Бояров видел, как мужчины склонились над Юздовским, как доктор, стоя на коленях, производит какие-то манипуляции…
«Неужели я убил его? – равнодушно думал Павел.
– Значит, я остался жив?!»
Он не знал, радоваться ему или скорбеть.
«Убил! – понял он, видя, как один из секундантов распрямился и снял цилиндр. – Убил!».
Первым к Павлу подбежал капитан Дымов. Глаза его блестели, он был крайне возбужден:
– Ну, братец, ты и сподобился! – почти закричал Дымов. – Какого матерого завалил!
«Будто на охоте, о кабане говорит», – отстраненно подумалось Павлу.
Слова доходили глухо, словно сквозь вату.
– А выстрел какой! Выстрел-то! Прямо в горло, – капитан тыкал себя пальцем в кадык. – И перебил позвоночный столб! Почти оторвал голову! Это же надо!
Он перевел дух.
– Теперь, дорогой Павел Львович, вступишь в наследство, не забудь, кому обязан своим благополучием…
– Да будет вам капитан, – мрачно сказал подошедший Хомутов. – Чему радуетесь?! До благополучия еще дожить надо.
