Целься в корпус: в голову все равно не попадешь. А как выстрелишь, стой на месте и жди. Можешь вот эдак защититься пистолетом и рукой…
Дымов показал, как надо согнуть руку и прикрыть голову.
– Вполоборота повернись, чтоб попасть труднее. Да ты слышишь ли меня?
– Слышу, – ответил Павел помертвелыми губами.
«А если отказаться?» – мелькнула подленькая мыслишка. Но он знал – это невозможно.
Еще через несколько минут заговорил Хомутов:
– Бог даст, останешься жив, суда не бойся. Конечно, наказание последует.
Поедешь куда-нибудь на несколько лет. Потом все равно помилуют. Так со всеми поступают. Не ты первый – не ты последний! Зато не будешь знать проблем с деньгами. Коль дядюшка так внезапно умер, то переделать завещание не успел. Ты наследник.
Карета остановилась.
– Ну, ты, скотина! – закричал на кучера капитан, первым выскочивший наружу. – Нашел где стать! Здесь грязь по колено!
Павел и Хомутов шли в след Дымова по мокрой траве. Впереди, метрах в тридцати, их дожидались четверо в черных крылатках и цилиндрах.
В одном из них Бояров узнал князя. А кто этот с саквояжем? А-а-а, наверное, доктор. И в самом деле, может, отделаюсь легким ранением…
– Павел Львович, остановись, – обернулся Хомутов к Боярову.
Павел повиновался и стал равнодушно наблюдать, как два его секунданта о чем-то беседуют с секундантами князя Юздовского. Скорей бы все это кончилось!
Вдруг от четверки секундантов отделился капитан Дымов и бегом устремился к Павлу.
– Смотрите, Павел Львович, – затараторил он, переводя дыхание, и протянул руку.
На ладони лежал перстень Иуды.
– Что это значит? – ахнул Павел.
– Князь, видно, струсил, – усмехнулся капитан. – Говорит, что не может объяснить свои действия. Это, мол, наваждение, вызванное дьявольским перстнем. А пошел утром помолиться, палец жечь огнем стало, он его и снял. И сразу как пелена с глаз упала… В общем, предлагает мировую. Но без извинений…
Сердце Павла радостно забилось. Неужели удастся обойтись без дуэли? Машинально он взял перстень и надел на палец.
И тут же мучавший его страх растворился бесследно. На смену пришло расчетливое ожесточение.
– Без извинений не обойдется, – твердо сказал он. – Стреляться!
Дымов посмотрел на него с новым выражением и побежал обратно.
Наконец, секунданты окончили свои бесконечные переговоры, и Бояров увидел, как Хомутов срезал две ветки с ближайшего дерева и нарочито широкими шагами начал отмерять дистанцию.
