Наверное, показалось от усталости, подумала она, догоняя спутников.
– У меня есть попугай, – сказала Ива. – Я назвала его Неболтай, и он самая умная птица в мире, а ещё… Росянка, не смейся! Я была чуть старше Шмель, когда придумала ему имя. Интересно, что бы ты сама выбрала в таком возрасте!
– Говоруш, – сонно буркнула Шмель из глубины гнезда, и Сверчок хихикнула.
– Эй, а потише нельзя?! – рявкнула Крапива, которая шла впереди.
Они молча взбирались по склону, покрытому папоротниками, мшистыми валунами и торчащими там и сям шляпками ядовитых грибов.
Глядя на нависшие над головой ветви, Росянка понимала, что никогда ещё не сталкивалась с такими несчастными деревьями. Даже изо всех сил напрягая свой дар, она едва могла добиться ответа. Те лишь ворчали и хмурились из-за случившегося даже по их меркам очень давно, но не могли сказать, что это было, – деревья вообще редко способны на подобные объяснения, – просто излучали недовольство и уныние.
– Мне кажется, – прошептала Сверчок, – или всё как-то притихло?
Ива с Росянкой остановились и прислушались.
Сверчок была права. Затих непрерывный стрёкот цикад и кузнечиков. Ни намёка на прыжки и щебетание обезьян в древесных кронах. Даже птиц не было слышно, только шум ветра и шелест листвы."
"Росянка как раз искала взглядом птиц на деревьях, когда заметила первую драконью гадюку. Она дважды пробегала взглядом по веткам и упустила её из виду, потому что та замерла. Однако в третий раз гладкий змеистый силуэт привлёк внимание. Голова высовывалась из пучка зелёной поросли всего в нескольких шагах от Ивы.
Конечно же, там была не одна голова: в зарослях скрывалось всё тело целиком, застывшее, будто статуя.
Крапива с Мандрагором перестали переругиваться и замерли на вершине склона, вперив взгляд во что-то внизу. Было похоже, что Мандрагор готов упасть в обморок.
– Да, странно, – ответила Ива на вопрос Сверчок и, пожав крыльями, шагнула вперед. Росянка потянулась оттащить её от гадюки – но та по-прежнему не шевелилась.
– Ива, – шёпотом позвала Росянка, ткнув подругу хвостом.
– Слева гадюка! Злобная, хотя, кажется, парализованная.
Заметив наконец змею, дракониха отступила в испуге – та всё ещё не двигалась.
– Что с ней? – прошептала Сверчок. – Она нас видит? Она что, мёртвая?
– Нет. – Росянка заметила, как между челюстей гадюки скользнул и снова спрятался язык. Немигающие ярко-жёлтые глаза без век смотрели в упор, правда, когда путники тихонько двинулись вперёд, змея не последовала за ними взглядом.
